— Шестеро не знакомых друг с другом людей не могут сговориться, — решила Оливия. — Значит, это правда.
Органы правопорядка не уставали демонстрировать правительнице нож, изъятый у преступника.
Факты говорили против подозреваемого. Свидетели, оружие... Если в другой ситуации Оливия могла бы разбираться дольше, то в этот момент ею завладел страх. А что, если бы у него получилось? Что, если бы он убил ее? Что, если бы он убил Виктора? Мысль о сыне стала последней каплей.
— Властью, данною мне законом, обвиняю тебя в покушении на жизнь и мятеже и приговариваю к смерти через гильотину, — бесстрастным голосом огласила она вердикт. Бросив взгляд на Дориана, Лия увидела сомнение на его лице, но быстро отвернулась. Чародей славился мягкосердечностью и ненавидел казни. Оливия вздрогнула, когда на плечо легла рука в кожаной перчатке. Девушка подняла голову и посмотрела на мрачного Лаакоса. Тот покачал головой, как бы советуя: не надо. Оливия раздраженно сбросила с себя его руку. Подумать только, нашелся советник! Лучше бы занялся отмыванием крови с собственных рук. — Приговор обжалованию не подлежит. Казнь совершить завтра на рассвете.
И она ушла, не желая выслушивать нотации Дориана и разгадывать жесты внезапно подобревшего Лаакоса.
.
— Я не хочу, чтобы он ходил за мной! — высказала Лия следующим утром после казни осужденного Рихарду Сантино. — Мне хватает Вадима и его людей. Я не доверяю Лаакосу.
— Он мог бы защитить вас в случае опасности, Antistita, — настаивал командир.
— Правда? — Оливия вздернула брови. — Тогда где он был, когда тот психопат пытался меня убить?
— Позвольте высказаться. — Сантино прокашлялся. — При всем уважении, мне кажется, что вы совершили ошибку. Тот человек не походил на убийцу.
— Его видели совершенно разные люди! — воскликнула Оливия.
— Они могут быть подставными. Вас тут не все жалуют. Может, настоящие мятежники подстроили это и теперь ждут, когда всплывет правда, и народ ополчится против вас?
Лия покачала головой.
— С такой фантазией вам книги писать, командир. Но я все сказала: Лаакос освобождается от своей обязанности. Займите его чем хотите, но пусть не смеет даже приближаться ко мне!
Она ушла, а Сантино беспомощно развел руками. Никто не дал ему права возражать Оливии.
.
Два дня спустя перед Оливией выстроилось восемь человек с неопровержимыми доказательствами невиновности казненного. Среди них — его брат, жена, постоянные клиенты и... Рафия. Оливия не ожидала увидеть подругу в такой ситуации. Та же печально посмотрела на нее и, прокашлявшись, дала показания:
— Лавка Джона находился рядом с моим. Мы каждую день видимся с ним... виделся. Он был хороший человек. Не мог обидеть муху. — Она посмотрела на Лию и смахнула слезу. — Он никогда не следил вас, Antistita. Джон все время посвятила работа и семье. Его клеветали. — Она всхлипнула. — Мне очень жаль, но вы казнила невиновный.
Оливия не сумела поверить в то, что это не сон. Кто-кто, а Рафия не стала бы лгать. Они давно дружили, и Лия успела изучить ее вдоль и поперек. Некоторых из свидетелей она знала, а вот тех, кто обвинил беднягу Джона... в последующие три дня их так и не найдут. Все шестеро словно в воду канули.
Когда Оливия, наконец, признала ошибку, вперед выступила жена убитого.
— Нам не нужен такой правитель! — злобно, со слезами прокричала она. — Сидишь на чертовом стуле и распоряжаешься людскими судьбами, как захочешь! Antistes был умным и справедливым, а ты — глупая девчонка, которой только у плиты стоять! — Она плюнула Оливии под ноги. — Я не пала так низко, чтобы строить козни, но в стране много недовольных. Попомни мои слова. Лучше сама уйди с поста, пока не оказалась на месте моего мужа!
Стражники собрались схватить ее, но Лия подняла руку.
— Отпустите. Пусть уходит.
— Но... она ведь...
— Отпустите!
Женщина вырвала руку из цепких пальцев стражника и быстро устремилась к выходу. Следом ушли все, кроме Рафии.
— Можно говорит? — печально попросила она.
Лия кивнула, и они ушли к ней в комнату.
.