— Да, против тебя плетут заговор, — уверенно сказала Рафия.
— Но зачем? — не поняла Лия. — Чем я их не устраиваю? Мы выиграли войну, увеличили нашу территорию; я даю им то же, что давал Армин.
— Ты обманул их, когда притворилась вампиром; ты женщин, а они привыкла, что править страной должна мужчина.
— И что с того, что я женщина? — воскликнула Оливия. — Это уже дискриминация! Я ничем не врежу этому народу, я хотела их защитить и рисковала на войне!
— Ты казнил невиновный.
— Да, в этом моя ошибка. Его оболгали, а я не умею читать мысли.
— Ты действуешь на эмоция, а не здравый смысла, — произнесла Рафия. — Все женщина так поступает. Ты испугался за себя, за Виктора, и решила скорей избавиться от убийца, но не вникнул в деталей. Ты даже не проверил личностей свидетели обвинений, не слушал советникам, наконец!
— Советников? Дориану дай волю, и он оправдает всех, а этот Лаакос... я никогда не стану полагаться на мнение головореза.
— Но в этот раз он прав.
— Ну, давай, посадим его на мое место! Он же такой проницательный!
— Не кипятись. — Рафия взяла ее за руку. — То, что случился, должен стать тебе урок. Если хочешь дальше править, училась проверить каждый свидетель и мысли рациональная.
— Ладно, поняла. — Оливия устало вздохнула. — Я хочу побыть одна. Ты не против?
Пожелав ей удачи, Рафия удалилась.
— Знай, что я всегда на твой сторона, — сказала она у самой двери.
.
Неделю не было никаких волнений и конфликтов, но однажды утром Лия, проснувшись, услышала шум из главного зала. Одевшись, попросила Шарлотту присмотреть за Виктором, а сама, в компании Дориана и Роуз, спустилась в зал. Там обнаружилось сорок человек, удерживаемых стражей, требующих видеть Оливию. Когда она появилась, все стихли.
— Что здесь происходит? — требовательно спросила Лия.
Вперед выступил коренастый светловолосый мужчина. В нем Лия узнала Ксандера Рейми — первого советника.
— Народ возмущен вашим правлением, Antistita, — без долгих прелюдий начал он. — Вас обвиняют в несправедливости, жестокости и безответственности. Как представитель большинства, я призываю вас сложить полномочия и назначить день выборов нового главы страны. В этом случае вас никто не тронет и вы продолжите жить спокойной жизнью. Если не примете наше условие, нам придется приступить к радикальным действиям. — Он протянул ей свернутый пергамент. — Это копия. Оригинал у нас. Не пытайтесь предпринимать отчаянные решения. Это может отразиться на ваших близких. В документе перечислены обвинения, и там же стоят подписи тех, кто с ними согласен. Их много. Во избежание революции советую принять правильное решение. Мы вернемся через неделю.
Ксандер повернулся и покинул зал, уводя с собой остальных. Оливия долго смотрела ему вслед, пытаясь осознать, что все кончено.
XVIII. Революция
— Я не справилась. — Лия сидела около Армина, все так же неподвижно лежащего и пребывающего во вселенной Черного Сна. — Они сплели заговор и теперь хотят меня свергнуть. Я не должна тебе говорить, не должна расстраивать тебя, но мне страшно, любимый. Я не боюсь потерять пост, — я просто не верю, что они оставят нас с Виктором в покое.
Неподвижные веки не пошевелились. Если Армин и услышал ее слова, то никак не смог отреагировать.
.
— Как поживает дочь? — спросил Дориан тем же вечером.
— Хорошо, — с напряженной улыбкой ответила Лия. — Растет. Она такая умница. И красавица.
— Это все прекрасно, — вмешалась Роуз, — но нам нужно решить один вопрос. Завтра истекает срок. Что ты им ответишь?
Возвращаться в жестокую реальность совсем не хотелось. Там, в родном мире, Лия со счастливой улыбкой гуляла с дочерью и мамой, ничего не подозревающей об интригах в параллельном.
Как же все-таки странно устроено ее тело! Одна часть живет в спокойствии, являясь почти неизвестным человеком, и не тревожится о том, что за каждым углом может поджидать враг; другая часть правит страной, жители которой хотят ее свергнуть, и боится, что может не дожить до утра. И все же обе — один и тот же человек. Одна и та же девушка, наделенная особой способностью жить одновременно в двух мирах. Девушка, которая имеет два активных тела, но один разум, одни чувства, одни стремления. В обоих мирах она придерживается определенных взглядов, любит одного и того же мужчину, рожает от него детей. Каким бы чудом ни была ее жизнь, на самом деле разделение тел не влияет на душу. Человек может быть Duo Corpora, ясновидящим, ходить на руках или передвигать предметы силой мысли, — в конечном счете, он остается собой. Перечисленное — всего лишь физические способности, упрощающие жизнь или делающие ее чуточку интереснее. Но они ни в коем случае не делят своего обладателя на несколько личностей. Многие считают, что тот, кто способен жить в двух мирах, является в каждом из них индивидуальной личностью; этот человек способен думать по-разному, стремиться к разным целям, любить разных мужчин или женщин. Тот, кто утверждает, что в одном мире хочет стать учителем, а в другом врачом, не имеет конкретной цели; утверждающий, что в одном мире страстно любит одного человека, а в другом другого, на самом деле не любит никого. Чувства испытывают не тела, а души. Душу нельзя разделить на несколько частей. Точно так же, как Duo Corpora не способен иметь в двух мирах двух биологических матерей, он не может иметь двух возлюбленных, два основных взгляда на жизнь. Способность жить в двух мирах — это, в первую очередь, жертва. Каждый Duo Corpora жертвует какими-то благами одного мира ради другого. Тот, кто не может пожертвовать ими, в конце концов, становится никем, пустым местом. Ибо нельзя жить сразу в двух домах, нельзя занимать одновременно две должности на разных предприятиях с графиком на полный рабочий день пять раз в неделю, нельзя ехать в двух автомобилях одновременно. В родном мире Оливия отказалась от полноценной семьи, но не жалеет об этом. Невозможно любить двоих мужчин. Она понимает, что вряд ли когда-то сможет жить с Армином в одном мире, не отвлекаясь на другой, но приняла это как факт. За все приходится платить, а за уникальные способности — особенно. Ничто не дается бесплатно, даже сыр в мышеловке имеет свою цену — мышиную жизнь.