«Господи, защити его, — мысленно взмолилась Лия. — Защити их всех: наших детей, маму, друзей. Дай им сил пережить мою смерть. Знаю, что вела себя глупо, бралась за то, в чем не разбираюсь, принесла в оба мира много зла. Ошибалась и не училась на своих ошибках. Но они не должны страдать из-за этого. Помоги Армину увидеться с дочерью, не обрушивай на него новые беды. Он сполна искупил грехи, не терзай его больше. Пусть он поскорее очнется и наведет здесь порядок, а потом заберет сюда маму с Кариной, и они будут жить крепкой, счастливой семьей. Убереги его от зла, не дай ему снова сорваться в пропасть. Пусть он останется таким, каким я его знаю. И пусть наши дети вырастут хорошими и справедливыми, — станут такими, как их отец. А я... я отдаю себя в Твои руки. Воздай мне то, что заслужила».
.
«Дорогой дневник.
Видимо, это моя последняя запись...
Сегодня меня убьют, а через несколько часов я умру и здесь. Мне очень страшно. Я так люблю Карину и не хочу с ней расставаться! Я люблю маму и не могу представить, что будет с ней, когда я вдруг перестану дышать. И я люблю Армина, который не заслужил всего этого.
Рейми оказался тварью. Армин доверял ему, а он провернул целую аферу, чтобы захватить власть! Почему люди — и не только, — так на ней помешаны? Мне не понравилось править. Не понравилась вся эта ответственность. Как только Армин с этим справляется?
Сегодня у меня нет сил даже на то, чтобы сделать запись. Меня всю трясет. Карина спит и не подозревает, что скоро лишится матери. Но у нее остался отец. Надеюсь, они когда-нибудь встретятся...»
.
День тянулся бесконечно долго. Оливия непрерывно плакала в пустой темнице, и все, о чем думала — это семья и друзья. Молилась за них и желала им только лучшего. Желала им получить то, чего сама не смогла дать. В мыслях попросила у них прощения за все зло, что причинила. Извинилась даже перед Лаакосом за презрение и недоверие. Жизнь и так его потрепала. Возможно, он вовсе не так плох, каким показался. Она и ему пожелала счастья.
А потом пришли они.
Четверо стражников открыли решетку и схватили заключенную. Связав ей за спиной руки, повели прочь из темницы. Лия с тоской оглянулась на мрачное помещение. Вспомнила, как попала сюда впервые: оскорбила Армина и была им осуждена. Как же она ненавидела его тогда! Ненавидела и любила одновременно, сама того не понимая.
.
Площадь на Центральном острове заполнили зрители. Еще бы — никому не захотелось пропустить такое событие. В середине возвышался высокий столб, обложенный со всех сторон хворостом и дровами потолще. Около него был небольшой деревянный помост, на который и возвели Оливию. Толпа скандировала лозунги, требуя казни. Среди собравшихся Лия разглядела кипящую от ярости Розанну, чуть поодаль — Сантино с Гатаном; Дориана, Лаакоса, четы Мираце и Рафии не было. Дориан, вероятнее всего, остался в замке с Виктором; где ходит Лаакос, Лия не знала — он часто отлучался, никого не предупредив; остальные, похоже, не решились прийти. Что ж, так даже лучше.
Крепкие руки привязали Оливию к столбу. Помост тут же разобрали, составляющие части унесли в сторону, где быстро собрали новый. На него взошел Ксандер Рейми.
— Эта женщина, — прокричал он, указывая на Оливию, — лгунья, интриганка, изменница и черная ведьма. — Толпа, как по сценарию, ахнула. — Она обманывала вас, спровоцировала недавнюю войну с Кайвэном, предала свою страну, бежав с поля битвы. Она нарушала закон за законом, решив, что ей они не писаны, и сегодня мы положим конец ее гнусному правлению. Такие, как она, не имеют права жить!
Двое мужчин подошли к костру с факелами и собрались их зажечь.
— Желаешь сказать последнее слово? — с издевкой обратился Ксандер к Оливии.
Она промолчала.
— Что ж, тогда пришло время исполнить приговор! Сначала умрет она, а потом мы выявим сообщников и поступим с ними так же!
— Постойте! — Из толпы в центр протиснулся командир Сантино. — Так нельзя! Она не сделала ничего, за что полагается смертная казнь. Просто отпустите ее! Пусть покинет страну, но останется живой!
— Рихард! — прошипела Лия, но он проигнорировал.