И все-таки этого Армина она не могла ненавидеть и винить. Он другой.
— Он вернется, — пообещал муж, но сам не до конца поверил своим словам. От Темного Эго можно ждать чего угодно. Вдруг он ошибся, и никаких чувств у того Армина к Оливии нет? Но почему тогда он забрал Карину? Будь совсем бессердечным, позволил бы умереть и ребенку.
— Я думала, что в нем есть что-то светлое, — всхлипнула Лия. — Надеялась. Думала, что он похож на тебя. Но одинаковая у вас только внешность.
— Неправда. — Армин покачал головой. — Мы одно целое. Мне очень жаль, что тебе приходится это переживать. Жаль, что ты вообще со мной связалась.
— Перестань так говорить! — Лия нервно прикоснулась к его щеке. — Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Я всегда знала, кто ты такой, и любила тебя даже с темной сущностью. Просто не была готова к тому, что она материализуется. Поэтому мне трудно привыкнуть. Но не думай, что разочаровал меня. Это не так. Я люблю тебя, слышишь? Люблю и его, как бы абсурдно это ни звучало. Потому, что он — это ты.
— За что ты мне досталась? — вздохнул Армин. — За какие заслуги?
— Не знаю, за какие заслуги мне достался ты. Я счастлива с тобой. Темный Армин жесток и хладнокровен, но, верю, что он одумается и вернется.
— Чувствую, ты не до конца в это веришь.
— Там я напугана сильнее, чем здесь. Меня разрывают противоречивые чувства и эмоции. Признаюсь, я очень зла на твою темную половину.
— Понимаю. Я пытаюсь достучаться до него, но не могу.
— Расслабься. — Лия погладила его по лицу. — Я выберусь оттуда.
Армин пододвинулся ближе и поцеловал ее. Его губы дрожали, и Оливия вдруг почувствовала, как он растерян, беспомощен и нуждается в утешении. Настал ее черед побыть для него стеной, укрывающей от бед и невзгод. Она заботливо обняла мужа и положила его голову себе на грудь. Рукой стала разглаживать его волосы.
— Я не нужен тебе такой слабый... — грустно произнес Армин.
— Прекрати. — Оливия крепче обняла его. — Любой, как бы ни был силен, когда-то проходит через подобное. Семья на то и нужна, чтобы утешить в нужный момент. И ты не слабый. Ты лишен могущества, но не слаб. Это разные вещи.
Следующие несколько минут они посвятили наслаждению.
.
Руки начали затекать. Бесполезно Лия пыталась освободиться, — Армин крепко ее привязал. От отчаяния она закричала, но никто не услышал ее крика. Она почувствовала себя козой, которую пастух привязал, чтобы та попаслась, а потом забыл о ней и ушел. Голос уже охрип, сил заметно убавилось. Она постоянно вглядывалась в небо, надеясь, что вот, сейчас он появится, но Армина все не было.
Оливии стало по-настоящему страшно. Уверенность в том, что он вернется, таяла, как мороженое под солнцем. Вдруг он оставил ее здесь навсегда? Невозможно было поверить, что это сделал Армин. Тот самый, которого она любит больше жизни; тот самый, за которого, преисполненная счастьем, вышла замуж; тот самый, кто стал отцом ее детей. Внешне он такой же, но душа... а есть ли у темного Армина душа? Оливия стала серьезно в этом сомневаться.
Снова пошел дождь. Новые капли стали впитываться во влажную одежду и волосы. Из последних сил Оливия рванулась, но импровизированная веревка и не подумала поддаваться. Вместо этого она еще крепче стянула запястья. Ни порвать ее, ни вытащить руку Лия не могла.
В полном отчаянии и беспомощности Оливия опустила голову и расслабилась, уже почти не чувствуя рук. Одежда противно липла к телу, шум реки стал раздражать. Видимо, придется провести здесь, под этим деревом, остаток своей никчемной жизни. И зачем она только вообще это затеяла? Зачем сбежала? Ведь Армин, хоть и не совсем привычный, не пил ее кровь и не избивал. Правду говорят, наверное, что женская логика порой доходит до маразма. Лия начала подозревать, что насмешки мужчин в адрес этой логики — не такая уж глупость.
— А все могло бы быть иначе, подумай ты о последствиях прежде, чем убежать, — прозвучал рядом голос, и Лия резко подняла голову.
Армин сидел рядом на корточках и с ухмылкой смотрел на нее.
— Добить пришел? — злобно выплюнула она.
Вместо ответа он развязал лоскут, и руки Оливии, наконец, освободились. Она не сразу поняла, что ее больше ничто не держит, но когда поняла, что-то в ней сломалось.