— Армин хочет себя убить.
.
Дориан колдовал над порталом, попутно молясь, чтобы не опоздать. Когда-то давно Армин раздобыл яд Левиафана, чтобы в случае потери контроля кто-нибудь смог его остановить.
«— Если перестану себя контролировать, вколи мне шестую часть, — сказал он Дориану. — Это меня надолго успокоит.
— А яд разве не смертелен? — недоверчиво спросил Дориан. — Я не хочу тебя убивать.
— Весь пузырек — смертельная доза. Шестая часть всего лишь отключит меня на время».
Их диалог чародей прокрутил в голове раз десять, пока сооружал портал. В точности видения Оливии было глупо сомневаться. Все, что она предвидела, сбылось. И это не станет исключением.
Лия сидела на кровати, плача и раскачиваясь вперед-назад. Она больше не думала о ссоре между ней и Армином, его пощечине. Все это оказалось таким незначительным по сравнению с тем, что может случиться в ближайшем будущем или происходит уже сейчас. Он хочет умереть. И снова — из-за нее. Из-за Лии его жизнь с каждым днем становится кошмарнее. Наверняка, без нее она была светлее.
— Я уйду, — прошептала она скорее себе, нежели Дориану. — Остановлю его и уйду. Навсегда.
— Куда? — пораженно спросил маг, приостановив работу и обернувшись.
— Не знаю. В другой мир. Исчезну, и никто меня не найдет.
— Не говори глупостей. — Дориан снова отвернулся и перешел к завершающему этапу. — Твое место здесь.
— Я не хочу, чтобы Армин страдал из-за меня! — в слезах выкрикнула Лия. — Посмотри, до чего я его довела!..
Портал в стене открылся, и Дориан подошел к Оливии.
— Он будет страдать, если ты оставишь его и уйдешь. Ты нужна ему. — Он помог ей встать и подвел к голубоватому пульсирующему проему. — Идем.
Лия взяла его за руку.
— Спасибо, Дориан, но я пойду одна.
— Нельзя. Это опасно.
— Все в порядке. — Она обняла его. — Только я могу его остановить. — Она отстранилась и всхлипнула. — Если еще не поздно...
Закрыв глаза, Оливия вошла в портал. Не прошло и десяти секунд, как она оказалась перед дверью дома. Из вольера подал голос большой черный пес, но она его едва расслышала. Голова закружилась, но Лия отбросила заботы об этом и вбежала в дом. Он был объят тишиной.
«Господи, не допусти, чтобы я опоздала!»
Бегом, на ватных ногах Оливия бросилась к кабинету мужа, заранее зная, что дверь заперта на ключ.
.
Невидящим взглядом Армин смотрел на бокал в руке. Он умрет, как только выпьет коньяк, разбавленный ядом Левиафана. Армин солгал бы, если бы сказал, что ему не страшно. Солгал бы, сказав, что не хочет жить. С тех пор, как на его пути появилась Оливия, он страстно полюбил жизнь. Но жизнь не полюбила его в ответ. Слишком много зла он сотворил, и судьба никогда не сделает его счастливым. Зачем-то Армин наивно заставил себя поверить в сказку. Решил, что Бог спустил ему с рук бесчинства, которые он устраивал на протяжении многих тысяч лет, и подарил Рай на Земле. Как же он глуп! Ничто и никогда не сможет изменить его черного нутра. Даже Оливия — любимая Оливия! — не смогла. Она подарила ему душу и тело, а взамен получила порцию презрения и деспотизма. Разве она это заслужила?
С горечью в душе Армин поднес бокал к губам. Он так мечтал о счастливой семье, безоблачном будущем рядом с любимой женщиной! Мечтал о вечности, наполненной любовью и радостью, но реальность обернулась вынужденной смертью. Он больше не имел права жить и подвергать опасности жизни близких. Сегодня он ударил Оливию и едва сдержался, чтобы не сломать шею встрявшему в их ссору Дориану. Завтра может не остановиться. Армин закрыл глаза и сделал вдох. В нос ударил резкий запах коньяка.
«Будь счастлива и прости меня», — мысленно обратился он к Лие и приготовился сделать глоток. В этот самый миг в дверь изо всей силы ударили.
— Армин, помоги!..
Запах коньяка смешался с более резким запахом крови. Бокал выскользнул из руки и разлетелся вдребезги, упав на пол.
.
Она заранее знала, что к словам Армин не прислушается. Будь ситуация иной, Лия провела бы сколько угодно времени, сидя под дверью кабинета и уговаривая мужа выйти, но только не сейчас. В любой момент он мог проглотить яд, и тогда все пропало. Жизнь, о которой они мечтали, и которая стала постепенно превращаться в реальность, могла в один миг рассыпаться пеплом.