Сердце Дианы заколотилось, как барабан. Она понятия не имела, кому пришла в голову мысль свалить убийство Виолеты на вампиров, но не стала спорить, а, наоборот, подтвердила, что все было именно так. Плохие информаторы старейшин сыграли в ее пользу. Пусть все думают, что и отца, и дочь Дианы жестоко убили вампиры, и с ними нужно воевать. Видимо, этот факт и подстегнул старейшин согласиться с кандидатурой Никиаса.
«Мои дела пошли в гору», — довольно подумала Диана.
Неизвестно, что именно заставило верховного старейшину изменить мнение, — недостоверная информация или хорошая угроза со стороны кого-нибудь из окружения Дианы, — но самое главное произошло: Никиаса избрали Альфой. Теперь нужно сообщить ему радостную весть и подготовить к посвящению.
.
С самого утра Виолета сидела на площадке. Ей уже стало казаться, что пятая точка приросла к одной из холодных труб разноцветного «лабиринта». На футбольное поле то и дело выходили дети с учителем, бегали и пинали мяч. Неподалеку от Виолеты двое первоклассников расположились на низкой лесенке «радуге». На одной из перемен в укромном месте, хорошо просматриваемом с «лабиринта», спрятались ото всех три старшеклассницы, достали из карманов по сигарете и закурили. Как только подожгли сигареты, начали безостановочно крутить головами в разные стороны, — как бы кто из учителей не «застукал» их за этим занятием. Виолета усмехнулась, покачала головой и отвела взгляд. Однажды, когда ей было тринадцать, она стащила у матери сигарету, спряталась в саду и попробовала курить. Обнаружив ее там, Диана затушила окурок о плечо дочери. С тех пор Виолета не притрагивается к куреву.
Девушка достала мобильный телефон и в десятый раз вошла в интернет. Батарея почти на нуле.
— Я сказала маме, что задержусь максимум на полчаса, — прозвучал рядом голос, и Виолета чуть не потеряла равновесие, вздрогнув. — Выкладывай.
Девушка убрала телефон в карман джинсов. Аня стояла рядом с «лабиринтом», нервно сжимая пальцами одну из его труб. Спустив ноги, Виолета спрыгнула на землю и почувствовала боль в затекших мышцах. Тело человека слабее тела оборотня, — к этому еще нужно привыкнуть.
— Рада, что ты пришла, — сказала она.
Глаза Ани серьезно, с подозрением посмотрели в ее глаза.
— Скажи правду: кто ты, и что тебе от меня надо?
Виолета вздохнула.
— Я уже сказала, кто я.
— Не ври. Ты не похожа на ту Виолету, которую я знаю. А, может, тогда соврала она?
— Послушай, никто тебя не обманывает и не обманывал. Меня убили, а Армин вернул к жизни. Только уже в другом теле.
— Армин? — Глаза Ани округлились. — Армин Делацеро?
— Да.
Девушка громко рассмеялась.
— Хорошая шутка! Понятия не имею, откуда ты знаешь Армина, но скажу вот что: он, конечно, может многое, но только не воскрешать мертвых, и, уж тем более, переселять их души из тела в тело.
— Ритуал провел не он. Это была ведьма.
— Ах, вот как! — Аня перешла на сарказм. — Теперь уже ведьма. Кто еще в этом участвовал? Русалка? Добрая фея?
— Перестань! — рассердилась Виолета. — Я говорю правду! Эту ведьму звали Риша.
— Ты и о ней откуда-то знаешь? — опешила Анна. — Но, погоди-ка... Насколько мне известно, Риша уже миллион лет как мертва.
— Правильно. Меня вернул к жизни ее дух. Призрак, если тебе будет понятнее.
— Все понятно! — огрызнулась Аня. — Кто-то рассказал тебе и об Армине, и о Рише, а ты, в свою очередь, сочинила сказку о реинкарнации, и пытаешься запудрить мне мозги. Может, ты и не сестра Виолеты, но, точно, пришла от Дианы. Так вот слушай: передай своей маме, или кто она тебе, что помощи от меня она не получит!
— Да, Диана — моя биологическая мать, — воскликнула Виолета, — но она организовала мое убийство! Я думала на Руслана, но, как оказалось, меня убил не он, а один из ее послушных вервольфов.
— Вот как, — процедила сквозь зубы Анна.
— Почему ты не веришь мне?
— Потому, что ты — дочь Дианы, а из-за нее Руслану пришлось спрятаться в другом... — Аня осеклась, поняв, что сказала лишнее.
— Где ему пришлось спрятаться?
Лицо Анны превратилось в «каменную» маску.
— Я так и знала. Твоя мать потеряла Руслана из виду, и ты решила надавить на жалость и выпытать у меня, где он. Так вот, я ничего тебе не скажу.