Даниэль протянул к нему руку, но Диего отбросил ее, как ядовитую змею. А затем грубо толкнул напарника.
— Пошел на хрен отсюда, гомик сраный! Твою ж мать, вот урод!
— Интересный ты, Диего, — похоже, ничуть не рассердившись, сказал напарник. — Какая разница? Мужчина, женщина... Каждый может быть привлекательным. И омерзительным. Ты привлекательный, Диего. Будет жалко тебя убивать. Но это необходимо. Мне жаль. — И ладонь его заключила в стальное кольцо шею изумленного Диего.
Вампира не убить удушением, но его палач и не собирался применять этот метод. Смертоносное кольцо сужалось, затрещали позвонки. Парализованный Диего в ужасе, вытаращенными глазами, наливающимися кровью, смотрел, как меняется Даниэль. Становится худее и бледнее, темный «ежик» на голове светлеет, и длинные пряди фонтаном падают на плечи и грудь. Глаза светлеют и меняют оттенок, пока не становятся ярко-голубыми. Губы теряют полноту, нос выпрямляется и сужается.
Последнее, что увидел Диего перед тем, как ему одной рукой оторвали голову, — это широко улыбающееся, сумасшедшее лицо палача.
Через несколько минут Диего Альмодовар, привычным образом жуя фильтр дымящейся сигареты, вышел из бара. Везде сновали люди, горели лампы. Бросив взгляд на равнодушную луну, сияющую бледным светом высоко в небе, лидер европейских вампиров-мятежников пошел к месту сбора, заправляя край рубашки в джинсы, чтобы прикрыть отметину на пояснице.
V. Враги или союзники?
Впервые за двадцать девять лет в Этерне не праздновали наступление нового года.
Христианское летоисчисление было утверждено в 1991 году. До тех пор не было никакого, люди толком не знали, сколько им лет; в стране не существовало памятных дат. Армин Делацеро и Андрей Кораблёв решили это изменить, и ввели самое популярное летоисчисление из всех, которыми пользуются жители мира, где они прожили большую часть жизни. Людям понравилась идея, к изменениям быстро привыкли, хотя многие жители Этерны до сих пор не знали, когда именно они родились, поэтому использовали приблизительные даты.
Новый год стал первым и главным государственным праздником. Вместе с датой были введены сопутствующие традиции. Люди начали наряжать елки, рассказывать детям легенды о Деде Морозе и Снегурочке и тайком подкладывать под эти елки подарки. Несколько лет спустя в детских садах и школах начали проводить мероприятия для детей, посвященные празднику. Малыши наряжались в красочные костюмы и получали подарки от воспитателей и учителей, переодетых в сказочных героев. Тридцать первого декабря хозяйки готовили вкусные блюда, звали гостей и весело праздновали до глубокой ночи. Фейерверков в Этерне нет, но люди встречали наступление нового года шумными песнями и танцами. В полночь выходили из домов и радовались вместе с соседями. Дети особенно ждали праздник — в эту ночь им разрешалось ложиться поздно, а утром они обязательно находили подарки.
В этот раз ни в одном доме не нарядили елку, ни один ребенок не заговорил о подарке, ни одна хозяйка не приготовила вкусности.
2020 год наступил тихо.
.
За прошедшие полтора месяца ни Хамелеон, ни его окружение не давали о себе знать, но ситуация в Этерне осталась прежней. Солдаты по-прежнему были готовы сражаться, ограничения для народа действовали в полную силу. Прошло еще мало времени со дня объявления военного положения, но общее настроение в стране сильно изменилось. В первые дни после выхода указа люди активно обсуждали происходящее, некоторые нарушали режим и возмущались произволом властей. Сейчас никто не возмущается. Граждан на улицах почти не встретить. Редко кто-нибудь забегает в магазин, скупает едва ли не полвитрины и, нагруженный сумками, как может, быстро, идет домой. Все стремились купить как можно больше продуктов, чтобы лишний раз не выходить на улицу и не попадаться на глаза военным. Тех, в свою очередь, ожидание неизвестного стало утомлять, но никто не возмутился и не покинул пост.
В первую неделю из Этерны уехало сорок четыре семьи. Те, кто выразил несогласие с наступившим режимом. Люди отправились искать уют и покой за границей. Сорок одна семья вернулась назад, но им не позволили пересечь границу. О дальнейшей судьбе этих людей не известно ни их соседям и знакомым, ни властям.
Со дня, когда Оливия Делацеро с матерью и детьми ушли в другой мир, в стенах замка образовалась тяжелая, гнетущая атмосфера. Армин тенью ходил по мрачным коридорам, подчиненные старались избегать с ним встреч. Говорил он редко, в основном отдавал приказы. Остальное время проводил в одиночестве в кабинете.