Армин невозмутимо свернул карту и кивнул Полю.
— Ступайте к себе, первый советник, — велел он. — Я пришлю за вами.
Поклонившись, Поль быстро вышел и закрыл за собой дверь. Армин поднял голову на визитера и кивнул на стул.
— Садись, Дориан. Полагаю, у тебя возникли вопросы, которые ты не захотел озвучить на совещании?
Никогда прежде Армин не видел Дориана таким. Бывший друг был красным от возмущения, его глаза, полные слез, метали молнии. Чародей демонстративно остался стоять.
— Удивительно, что ты не отобрал у меня и звание Магистра! — обиженно высказал он.
— Не я тебе его вручил, не мне и отбирать, — равнодушно сказал Армин. — Что-то еще?
— Ты знаешь, что! — Дориан в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Это месть, да, Армин? Из-за того, что мы с Роуз отдалились от тебя, ты решил вышвырнуть нас с работы?
Армин встал и, сложив руки за спиной, неспешно вышел из-за стола. Дориан отступил к двери.
— Интересно ты трактуешь смысл слова «отдалились», — задумчиво произнес Армин. — Но нет, это не месть. Ты не первый год у власти, Дориан, и должен понимать: в военное время правитель не может окружать себя людьми, которым не доверяет. К большому сожалению, я больше не могу доверять тебе и Розанне. У меня нет привилегии рисковать. Не так давно ты сказал, что не хочешь меня больше видеть. Я исполнил твое желание. Постарайся не попадаться мне на глаза, если решишь остаться в замке. — Он вернулся за стол. — А сейчас прости. У меня нет времени вести бессмысленные диалоги. Можешь не утруждать себя озвучиванием мыслей. Я знаю, о чем ты думаешь. Будь добр, покинь кабинет.
По щеке Дориана покатилась слеза, которую он тут же смахнул. Выйдя из кабинета, чародей громко хлопнул дверью. Армин выдохнул и уронил голову в ладони. Всегда больно терять друзей. Но иногда нет другого выхода.
***
Прошла неделя.
Дориан и Розанна де Флос переехали из замка на Центральный остров, где купили себе небольшой дом. Чародей занялся врачеванием, а вот супруга погрузилась в депрессию. Ей не хватило смелости занять место рядового солдата, и Роуз ушла из армии. Теперь целыми днями сидела в комнате, плакала и отказывалась выходить.
Новость о разрыве давней дружбы правителя Этерны и верховного чародея взбудоражила общество. Впервые за полтора месяца люди ощутили прилив жизненной энергии. Возобновились сплетни, по которым соскучились женщины разных сословий. Мужчины недалеко от них ушли. Собираясь небольшими группами выкурить сигарету-другую, они бурно обсуждали отставку Дориана де Флос, многие назвали ее позорной.
«Армин выкинул его с насиженного места, как шкодливого щенка», «А нечего было выделываться! Сам виноват!», «Жалко его. Хороший человек. За что Армин так с ним поступил?», «Это неудивительно. Дружба с демоном этим и кончается», — звучало отовсюду. Многие при встрече с Дорианом сочувствовали ему, а за спиной обсуждения возобновлялись. В конце концов, супругам пришлось второй раз за неделю сменить место жительства. Они перебрались на Третий остров — туда, где людей меньше всего, и в основном старики.
Наступил очередной понедельник. Спокойствие в замке нарушило сообщение о заключенном в темнице, и не простом. Рано утром начальник стражи сообщил Армину неприятную новость: из параллельного мира в Этерну прибыл довольно высокомерный и агрессивный чародей, который с минувшего вечера требует устроить ему встречу с правителем.
— Он ведет себя вызывающе и неуважительно по отношению к вам, — доложил страж. — Прикажете казнить?
Армину меньше всего хотелось разбираться с волшебником, еще и пришельцем из другого мира, но именно этот факт если не сохранил, то продлил жизнь наглецу. Правитель потребовал привести его в кабинет.
Через несколько минут стражи втолкнули внутрь рослого мужчину с густыми темно-каштановыми волосами ниже плеч. Ростом он был примерно с Армина, как и телосложением. Привлекательное лицо было перекошено от злости. Могучие руки волшебника были крепко связаны за спиной. Из одежды на нем была черная кожаная безрукавка на заклепках и свободные черные джинсы с цепью на ремне. Возмутителя спокойствия бросили на колени перед Армином.
— Назови себя и цель визита в Этерну, — потребовал тот.