Ниран ДаКоста полностью разделял мнение Армина о заключенном и поддерживал его решение выбить признание и ценные сведения пыткой. Сам Армин давно никого не пытал и не отдавал подобных приказов, но во время войны, пусть еще только зарождающейся, дипломатия — пустая болтовня и бессмысленная трата драгоценного времени. От нее есть польза в мирное время, но сейчас нужны действия, а без них не добиться быстрых результатов.
Даниэля привели через два часа. Выглядел он еще хуже, чем в первый раз. К этому времени Ниран приказал убрать пострадавший ковер. Не хватало, чтобы вампир окончательно его уничтожил. Когда того ввели в зал и бросили на голый мраморный пол, он почти не дышал. Армин подошел к нему и пренебрежительно посмотрел сверху вниз. «Конвоир» пнул Даниэля в бок носком сапога.
— Готов говорить? — прозвучал холодный вопрос.
Даниэль закряхтел, попробовал подняться, но не смог, и снова обессиленно упал.
— Вколоть ему еще, Antistes? — с готовностью предложил один из «конвоиров» и выступил вперед, но Армин остановил его, подняв руку, согнутую в локте.
— Нет нужды, — произнес он, и «конвоир» разочарованно отступил. — Он и так еле дышит.
Даниэль, и правда, выглядел хуже некуда: избитый, голодный, напичканный чесночным соком. Одежда во многих местах была порванной и пропитанной кровью, из ран сочилась кровь, короткие волосы, некогда светло-каштановые, стали темно-красными. Все лицо было в крови и синяках, нос сломан. Даниэля пытали не только чесноком, еще и кулаками. Но Армин не стал требовать наказания за самоволие. Этот вампир заслужил не побои, а позорную смерть. И получит ее, как только расскажет правду.
— Другого шанса не будет, — предупредил Армин. — Если продолжишь молчать и делать вид, что ничего не знаешь, пойдешь на корм собакам. Поэтому советую перестать корчить из себя недоумка и начать сотрудничать. Тогда я убью тебя быстро.
Новые слезы потекли по лицу Даниэля, смывая кровь и грязь. Лежа на полу, он всхлипывал. Ни с чем не сравнимое отчаяние заполнило сердце и душу.
— Клянусь вам, Antistes... клянусь жизнью, я... ничего не знаю.
Армин сделал знак, и «конвоиры» тотчас подхватили Даниэля и усадили перед ним на колени. Один схватил его за волосы и задрал голову, ничуть не брезгуя кровью. Теперь вампир был вынужден смотреть на повелителя.
— Я слышу твои мысли, — сказал тот задумчиво. — И пытаюсь угадать: ты умеешь противостоять телепатии или Диего доверял тебе не больше, чем случайному знакомому? Ты ведь был его «правой рукой», или я ошибаюсь?
— Умоляю, поверьте... — простонал Даниэль. — Я ничего... не знаю... о нападении. И я... я... уже несколько дней не видел Диего. Я сам его ищу, но... — Он сморщился от боли.
— При всем уважении, — выступил Ниран, глядя на Армина, — я уверен, что он врет. Это же ручная собачка Диего Альмодовара. Он не мог не знать о его планах.
Вздохнув, Армин кивнул и посмотрел на Даниэля.
— Ты уверен, что вампиров, напавших на магов, привел Диего? — спросил он у Нирана.
— Конечно! — воскликнул тот. — Я сам видел его среди них, но не сумел поймать. Гад ускользнул.
— А Даниэля ты там видел?
— Нет, — нехотя ответил Ниран. — Но уверен, что он, даже если не участвовал, обо всем знал!
— Клянусь, я не знал!.. — Отчаянный взгляд Даниэля вонзился в Армина. — Внушите мне сказать правду, и я повторю то, что сказал!
Армин отвернулся от него и посмотрел на Нирана, готового разорвать пленного вампира.
— Он не лжет, — сказал он. — Если Диего и организовал нападение, то помощнику ничего об этом не сказал.
Даниэль испустил облегченный выдох и обвис на руках «конвоиров», а вот лицо Нирана побагровело.
— Похоже, я рано сделал выводы, — процедил темный маг, и глаза его застлала черная дымка. — Тебе плевать на справедливость. Вампиров, что бы те ни натворили, ты вытащишь сухими из воды.
С пальцев Нирана сорвались острые молнии. Словно трещащая паутина, они опутали Армина, заключив его в кокон. Маг отступил назад, и смертоносные путы, излучив красный свет, исторгли мощный разряд.
А в следующий миг «кокон» разлетелся на части и красной пылью осел на пол.
Глава темных магов в долю секунды оказался припечатанным к стене. Стальная хватка сдавила ему горло, а горящий огнем взгляд парализовал тело.