Лия обняла себя за плечи и вздохнула. Смотрела она в пол.
— Прости, что побеспокоила тебя. Но я не знаю, что делать и к кому еще обратиться. — Она подняла голову. — Армин в ужасном состоянии.
По лицу чародея пробежала тревога.
— Расскажи подробнее, — попросил он.
Оливия снова отвела взгляд.
— Он ничего не знает о письме, — сказала она, — и, когда узнает, устроит мне разнос. Но я не могу сидеть и ждать, когда все пройдет само собой. Последние два года были для него слишком тяжелыми. Он еще не оправился до конца после истории с душой, а тут появился Хамелеон, потом вы поссорились, народ снова стал его бояться, плюс ко всему назревает серьезная война в моем мире, которую развязал Армин, находясь во власти Дьявола... Он подавлен и чувствует себя виноватым во всем, что происходит. — Она вскинула голову. — Но сейчас вся Этерна надеется на него. Если люди узнают, что его дух надломлен, начнутся волнения, паника. Армин не уверен, что сумеет одолеть Хамелеона, но с народом, разумеется, этим не поделился. Сейчас ему нельзя падать духом. Все и так на грани, а если узнают...
Она замолчала и в отчаянии отвернулась, пряча слезы. Дориан за спиной тяжело вздохнул.
— Где Армин? — спросил он тихо.
Лия спешно вытерла глаза ладонями.
— В кабинете. Он уже два дня сидит там, почти не выходит, ничего не ест и не спит...
Рука чародея мягко легла на ее плечо.
— Ты правильно сделала, написав мне. Ступай, отдохни. Ты сама на взводе. Я поговорю с Армином.
Лия посмотрела на него глазами, полными слез, и прошептала:
— Спасибо.
А затем ушла к себе.
***
«Земля круглая», — любил говорить ее отец. Жизнь часто пересекала его с людьми, которых, как он думал, никогда больше не увидит. Случайные встречи, упоминания вскользь, подробные истории, — все это с завидным упорством преследовало Мануила Россано. А вот его дочь — никогда. Если Анетт с кем-то прощалась, то это навек.
Но не в этот раз.
Воспоминания хлынули рекой. За все время, что жила в Канаде — а это тридцать один год, — она лишь дважды вспомнила о Еве Митрофановой. Их прощание было не из приятных, а негатив Анетт ненавидела и никогда не хранила в душе. Поэтому и от мыслей о подруге детства поспешила избавиться. Впрочем, настоящими подругами они никогда не были. Анетт проводила время с Евой, пока взрослые решали их судьбы, и всего лишь старалась относиться к ней хорошо. «Ключ к освобождению» — тогда Ева еще носила это бремя — была единственным подростком в замке на острове Дарк. Двенадцатилетней Анетт не хотелось скучать в одиночестве, а разговоры со старшими ее утомляли. Вот она и стала дружить со странной девочкой, которая в итоге оказалась совсем не странной, а обыкновенной, и, подобно другим обыкновенным, по уши втюрилась в Армина Делацеро. А после, как того и следовало ожидать, была им отвергнута.
Вот по Армину Анетт скучала. Он был ее другом несмотря на то, что старше на бесчисленное количество лет. С самого детства Анетт любила слушать его истории. Они всегда были интересными и захватывающими. Но у Армина почти никогда не было свободного времени. Он руководил Советом, часто отсутствовал, решая какие-то дела, с кем-то постоянно сражался. Каждый его визит Анетт считала праздником. Нет, она никогда не смотрела на Армина как на мужчину, — она видела в нем только друга. Он был для нее вторым отцом, и Анетт сильно расстроилась, когда между теми произошел разлад. Они так и не помирились. Отец умер с обидой в сердце. Но Анетт не винила Армина. Она знала, что разлад случился из-за Евы, как и распад Совета. Лишь в одном она винила старого друга: в том, что не убил эту девчонку, а привел в замок. Если бы он ее не пожалел, возможно, отец до сих пор был бы жив...
Анетт отогнала мрачные мысли. Сейчас не время для грустных воспоминаний. На носу война, которая захватит весь мир. И спровоцировал эту войну ее лучший друг. Как потомок великого владыки оборотней, Анетт должна спасти свой вид.
И для этого ей придется стать Альфой.
***
После третьего, настойчивого стука в дверь, Дориан, наконец, получил приглашение войти. Переступив порог полутемного кабинета, чародей остановился в недоумении. Он никогда не видел бывшего друга таким. Что бы ни происходило в его жизни, Армину всегда удавалось выглядеть стойким и невозмутимым, но сейчас он напоминал собой восставший труп: лицо его было бледным и осунувшимся, взгляд пустым. Он сидел за столом, рядом стоял наполовину опустошенный стакан с виски, пепельница была переполнена окурками. В помещении с плотно закрытыми и зашторенными окнами стоял едкий запах табачного дыма и алкоголя. Армин и сейчас курил, глядя в пустоту остекленевшими глазами.