— Господи... — Дориан закрыл за собой дверь и подошел к окну. — До чего же ты себя довел?..
Он резко раздвинул шторы, и в помещение хлынул поток света. Тут же чародей распахнул окно, и свежий воздух немедленно ворвался внутрь. Подойдя ко второму окну, Дориан проделал то же самое. Дым потянулся наружу, дышать стало легче. Тогда чародей развернулся, подошел к столу и сел на стул напротив Армина.
— Что с тобой случилось? — задал он прямой вопрос. — Ты на себя не похож.
Теперь, наконец, Армин удостоил его вниманием. Окурок нашел покой среди собратьев, но погибать не спешил — все еще дымился, цепляясь за остатки жизни. Армин же поднял голову и посмотрел на бывшего друга с легкой усмешкой, от которой мурашки побежали по коже чародея.
— Зачем явился? — спросил он нетрезвым голосом.
Взгляд Дориана метнулся к початой бутылке виски, стоящей на столе — явно, не первой.
— Посмотри на себя, — строго сказал он. — В кого ты превратился? Сидишь в грязи и одиночестве, глушишь алкоголь, куришь и жалеешь себя. А Оливия места себе не находит...
— Закрой рот! — Армин с силой ударил кулаком по столешнице, и бутылка, не устояв, опрокинулась. Упала со стола и разбилась о пол. — Глядите-ка, жалость проснулась. Оливию он пожалел. Напомнить, как ты не стеснялся осуждать ее за то, что приняла мою сторону?
— Неправда, — спокойно возразил Дориан. — Я и тогда ее жалел. Она это понимала.
— Что тебе от меня нужно? — В глазах Армина появилась злоба. — Пришел позлорадствовать? Что ж, наслаждайся зрелищем.
— Ты не в себе. — Тон Дориана остался строгим и невозмутимым. — Армин, выслушай меня. Я все понимаю: ты не железный, происходящее тебя сломало. Но, что бы сейчас ни думал, духом ты всегда был сильнее меня, Оливии и остальных. Пожалел себя, и хватит. Пора возвращаться в реальный мир. Ты нужен Этерне.
— Я нужен Этерне... — Армин горько усмехнулся и отхлебнул из стакана. — Я всегда кому-то нужен! Люди и вампиры считают меня доброй феей, которая появится в трудный момент и решит их проблемы. — Внезапно он подался вперед, схватил Дориана за воротник и притянул к себе. — Для тебя я тоже был феей, не так ли? Спас от Ланца и Далии, поселил в замке, сделал правителем, расквитался с Шарлоттой. — Он оттолкнул его и вернулся на место. — А что получил взамен? — Он театрально задумался и цокнул языком. — Пренебрежение. Отторжение. Недоверие. Осуждение. Мне продолжать?
— Армин, ты не прав... — попытался возразить Дориан.
— Нет, я прав! — рявкнул Армин, и чародей, вздрогнув, вжался в спинку стула. — Только Оливии на меня не плевать. Даже дочь смотрит на меня с презрением!
— Армин...
— Дай договорить! — Он стиснул в ладони стакан, и стекло жалобно затрещало. — Я считал тебя другом, следующим близким человеком после жены, детей и тещи. Я доверял тебе, спасал. Когда тебя обратили, убивался, как над родным братом. А потом этот «брат» вонзил мне в спину нож. И с удовольствием ковырял рану.
— Пусть я поступил, как подлец! — Дориан вскочил со стула. — Обрушь на меня гнев, и я приму наказание, не сопротивляясь. Но подумай о жене! Сейчас она плачет от бессилия и боится за тебя. Чем она-то заслужила эту кару? С первого дня Оливия поддерживает тебя во всем, молча принимает твой тяжелый характер, рискует жизнью и стабильностью ради тебя. Господи, да она в Ад за тобой спустилась! Неужели такие жертвы в порядке вещей? Я знаю, каким ты можешь быть жестоким, но нельзя поступать так с человеком, который готов отдать жизнь за твое благополучие.
Армин молчал, глядя ему в глаза, и в его собственных плескались боль и обида. Дориан, вздохнув, произнес гораздо спокойнее:
— Оливия обратилась ко мне за помощью. Я знал, что ты меня ненавидишь, но приехал — потому, что мне не плевать. Хоть ты думаешь иначе. Не сердись на жену. Она желает тебе только добра. — Он вернулся за стол. — Не так уж давно я сам был на твоем месте. Когда погиб мой малыш и я своими руками казнил жену, что-то внутри меня сломалось. Я не хотел жить, топил боль в вине и слезах. Никому не было до меня дела. Слуги сплетничали, а члены правительства делали вид, что ничего не происходит. И только ты пытался вернуть меня к жизни. Только ты протянул мне руку помощи. — Чародей стиснул его холодную кисть в ладонях. — Теперь мой черед.