Через два месяца о вампирах заговорили все мировые СМИ.
***
Почти четыре года Этерна жила в режиме военного положения. Люди и вампиры привыкли и стали забывать, какой жизнь была до него. Поначалу было трудно соблюдать комендантский час, искать новые занятия (потому, что закрылись многие предприятия), учить детей дома (потому, что закрылись школы), оборудовать безопасные места в жилищах, без конца экономить деньги, ресурсы и продукты. Кто-то даже пробовал бунтовать, но нарушителям спокойствия быстро закрыли рты, а другие побоялись повторять их «подвиг».
Через год пустынные улицы и тревожные взгляды редких прохожих перестали вызывать дрожь. Постоянные встречи с солдатами никого уже не пугали. Отсутствие мероприятий больше никого не раздражало. Жизнь продолжалась. В дозволенное время люди и вампиры занимались своими делами — теми, которые не запретили, — а в комендантские часы, которые стали обыкновением, сидели дома.
Если на островах жизнь протекала спокойно и однообразно, то в замке на острове Дарк до спокойствия было далеко. На первый взгляд, казалось, и там все тихо и стабильно, однако члены правительства и их близкие не расслаблялись ни на минуту.
— Хамелеон уже четыре года не дает о себе знать, — мрачно сказал Армин, отдыхая после рабочего дня с женой и Дорианом в крытой оранжерее, оборудованной недавно в восточном крыле замка. С тех пор, как появился Доппельгангер, увидеть улыбку на лице правителя было почти невозможно. Этой чести удостаивалась только Оливия, и то — реже, чем в прежние годы. Остальных Армин одаривал разве что горькой усмешкой. — Один Дьявол знает, где его носит. Меня беспокоит такое затишье.
— Всех беспокоит, — вздохнул Дориан. — Скорее всего, он готовит масштабное нападение, собирает союзников. Нужно оставаться начеку.
— Разумеется, — подтвердил Армин.
— Какова ситуация в том мире?
— Убийств стало больше. Ниран сообщил на прошлой неделе, что люди начали подозревать вампиров. Те уже почти не скрываются. Не сегодня-завтра заявят о себе во всеуслышание. — При этих словах на лице Армина появилась злость.
— Может, самое время устроить второй Переход? — робко предложила Оливия. — Или тотальную резню? В первый раз у тебя получилось...
— Это исключено, — отрезал Армин, не дав жене договорить. — Для этого потребуется мое постоянное присутствие в том мире. Я не могу бросить Этерну. Возможно, вампиров направляет Хамелеон. Предполагая, что я захочу сохранить тайну нашего существования и отправлюсь решать проблему, он, вероятно, ждет, когда Этерна останется без защиты, чтобы напасть.
— Но тогда весь мой мир узнает о вампирах! — воскликнула Лия.
— Придется с этим смириться, — не принимающим возражения тоном ответил Армин. — Меня это волнует меньше, чем атака Хамелеона.
— Но, Армин...
— Оливия, я все сказал. Никакого второго Перехода не будет. Я останусь здесь, чтобы защитить свою страну и народ, который верит в меня. Сначала Хамелеон, потом — все остальное.
— А если, пока ты будешь здесь сидеть, Хамелеон разнесет весь тот мир?! — воскликнула Лия.
— Оливия, Армин прав, — вмешался Дориан. — Он не может разделиться на два мира и спасти оба. Сейчас Этерна более уязвима, чем мир, в котором ты родилась.
Лия хотела еще что-то сказать, но в этот миг Армин встал и молча ушел, оставив их с Дорианом в оранжерее. Оба переглянулись.
— Он переживает, — сказал Дориан. — Ноша на его плечах слишком тяжелая. Не ссорься, сдерживай себя. Нам только кажется, что мы понимаем, как ему плохо. На самом деле — гораздо хуже.