Выбрать главу

А ведь его предупреждали... Говорили, что дружба с демоном — тем более, Идеалом, — до добра не доведет. Некоторые вампиры тайком рассказывали Дориану о «подвигах» своего прародителя. Почти миллион лет Армин Делацеро был воплощением Зла. Погибало все, к чему он прикасался. А Дориан наивно поверил, что демон вдруг взял и изменился. За несколько лет смыл с себя грязь, которую накапливал эпохами. И Оливия поверила. До сих пор верит, не видя истины. Любовь жестока. Дориан тоже любил Армина — любил, как друга. Доверял ему, поддерживал, помогал, — и вот, чем это обернулось. Пусть не сам Армин издевался над Дорианом и сломал дух Роуз, превратив ее в запуганного котенка, который боится высунуться из комнаты; пусть не он убил семью Андрея, — но по его вине Хамелеон пришел в Этерну. Не живи здесь Армин, тот бы даже не узнал об этом мире. Недавно он пообещал вернуться. И снова из-за Армина.

А страдать будут все.

.

— Ты не должен был принимать вызов!

Армин и Дориан остались вдвоем. Оливия, которая с момента появления Вадима не отходила от мужа ни на шаг, все же оставила его в кабинете наедине с заместителем. Поведение Дориана в последнее время не подавало Оливии желания называть его другом Армина. Когда вышла, она решила, наконец, перебороть страх, и сделать то, что давно хотела, но не решалась: навестить Роуз.

Пока Лия проведала близких и набиралась храбрости сходить к Розанне, Дориан отчитывал Армина, не скрывая гнева и страха. Но боялся он не демона, — его пугали последствия грядущего поединка. Только глупый станет надеяться, что Вадиму улыбнется удача. Армину не придется и стараться, чтобы с ним справиться. Однако, в свете недавних событий, убийство слабого, пусть и по его инициативе, может быть воспринято людьми и вампирами в штыки. Хамелеон уже подорвал авторитет Армина. Сегодня он рискует растерять его остатки и стать врагом собственного народа.

Армину не нравилось происходящее. Давно его не вызывали на поединок. И никогда — те, кто в разы слабее. Раньше, когда был фаворитом создателя, Армин участвовал в подобных сражениях. Более того — он сам придумал правила, которые никто не изменил до сих пор. Согласно этим правилам, вампир, вызывающий на поединок другого, должен предъявить оружие, которым оба будут сражаться. Выбор оружия стоит за инициатором. Он должен окропить его своей кровью, тогда вызов будет считаться действительным. Потенциальный противник имеет право принять вызов или отказаться. Во втором случае победа присваивается инициатору. Взяв предъявленное и окропленное оружие в руки, тот, кого вызвали на поединок, подтверждает свое согласие участвовать в нем.

Когда Армин поднял кол, брошенный Вадимом, все поняли, что скоро семья Кораблёвых-Форсан будет уничтожена полностью.

— У меня не было выбора, — мрачно сказал Армин, сидя за столом и крутя в руках кол, кровь на котором давно высохла и стала почти черной.

Дориан, заложив руки за спину, нервно ходил по кабинету взад-вперед.

— Выбор есть всегда! — злился он. — Всегда, Армин! Неужели репутация для тебя важнее жизни невинного мальчика? Его семью убили! Это сделал демон с твоим лицом! Будь ты прежним, не принял бы вызов. Пожалел бы Вадима. Какой поединок? Смехотворно! Все знают, кто выйдет победителем!

Лицо Армина осталось невозмутимым. Словно Дориан не ругался, а рассказывал, как прошло его утро.

— Я не хочу сражаться с Вадимом, — сказал Армин, — но сейчас я не в том положении, чтобы рисковать репутацией, которая уже надломлена. Да, Дориан, она важна для меня. Нам угрожает могущественный противник. Он сильнее меня, но если я потеряю авторитет и лишусь доверия народа, Хамелеон потопит все острова Этерны. Здесь не останется ничего живого. Вы с ним не справитесь.

— Но и ты тоже.

— Я попытаюсь. Мы попытаемся. Люди и вампиры верят в мою защиту и надеются на нее. Чтобы обеспечить хотя бы иллюзию безопасности, я должен сохранить уважение своего народа. Ты плохо знаешь наши обычаи, Дориан. От вампира, отвергнувшего вызов на поединок, отворачиваются все. Не будь угрозы со стороны Хамелеона, я бы пожертвовал репутацией. Но сейчас не могу. Со временем ты поймешь, что у меня не было выбора.