— Как будто у меня есть выбор, — проворчал он.
Покинув церковь, друзья договорились встретиться вечером — после того, как уснут их родители. А пока разошлись по домам, чтобы отдохнуть и обдумать предстоящий поход.
.
Маркус не мог дождаться темноты. С одной стороны, ему было страшно, но с другой он радовался, что ошибся насчет друзей. Они его не бросили. Хоть им и не нравится затея выслеживания вампира, все трое согласились ему помочь.
Но вечером к месту сбора пришли только Элиас и Метте.
— Йенс побоялся тебе звонить, — извиняющимся голосом произнесла Метте, — поэтому позвонил мне. Он сказал, что поссорился с родителями, и у них дома до сих пор напряженно. Он не знает, когда они соберутся спать.
— Или он просто струсил, — презрительно фыркнул Элиас. — Ладно, идем без него.
Все согласились.
Несмотря на утреннюю хмурость и почти полную безлюдность на улицах, идти было не так страшно. Теперь же темнота окутала город, и даже уличное освещение не придавало смелости. Маркус уже много раз пожалел, что затеял опасный поход, но не мог остановиться на полпути. Если он покажет страх, друзья перестанут его уважать. Как перестали уважать Йенса. Маркус не хотел быть таким, как Йенс. Он же парень, будущий мужчина. Даже Метте не боится, а она девчонка. Вот же смеху будет, если он нассыт в штаны при девчонке!
Вот и церковь. Сейчас она выглядела намного мрачнее, чем утром. Свет от фонаря почти не попадал на нее, отчего здание казалось жутким и опасным. Подростки в нерешительности встали перед фасадом. Никто не хотел идти внутрь. Но никто и не решался предложить отказаться от затеи.
— Так, — сделав глубокий вздох, сказала Метте. — Давайте, как утром: быстро осмотрим все и уйдем?
Парни молча согласились. Оглядевшись и убедившись, что их никто не видит, три подростка проникли в церковь.
По полу и стенам побежали лучи фонариков. Метте казалось, что в угнетающей тишине она слышит стук своего сердца, но девушка молчала, боясь выдать страх и спровоцировать панику. Друзья тоже чувствовали себя неловко, но, как и она, не говорили об этом. Они вообще не разговаривали, — от страха отнялись языки.
Маркус старался не думать о происходящем. Забивал голову всякой ерундой — играми, фильмами, мамиными блюдами, — только не темной и жуткой церковью, в которой убили его лучшего друга.
Из исповедальни донесся короткий шорох. Его услышали все. Элиас и Маркус подпрыгнули от неожиданности, а Метте выронила фонарик. Быстро подобрав, она направила луч на источник звука. Исповедальня была закрыта со всех сторон.
— Что это было? — прошептала Метте.
— Наверное, крыса, — шепотом отозвался Маркус. — Просто крыса.
— Давайте валить отсюда? — предложил Элиас. — Ну их, этих вампиров...
Маркусу уже и самому не хотелось оставаться в церкви. Друзья были правы с самого начала: его затея — сущая глупость. Ну, что он надеялся здесь найти? Вампира, который вернулся, чтобы исповедаться в грехах? Скорее всего, он уже далеко отсюда, а вот какой-нибудь чокнутый наркоман вполне может пожаловать в гости.
— Хорошо, уходим, — наконец, решил Маркус. — Найдем другой способ...
Подросток первым развернулся и тут же вскрикнул от неожиданности — луч фонарика уперся в грудь женщины, одетой слишком легко для такой погоды: в цветастое платье и вязаную кофту нараспашку. Но ее лицо...
— Фру Томсен? — не веря глазам, пробормотал Маркус. — Что... что вы здесь делаете? И как..? — Он неотрывно смотрел на ее ноги.
Сорокадевятилетняя подруга матери смотрела на Маркуса и его опешивших друзей с улыбкой. Что-то в этой улыбке было таким, отчего подросткам хотелось бежать от женщины со всех ног. Но они, словно загипнотизированные, застыли на местах.
— Могу задать тот же вопрос вам, ребята, — неприятно «промурлыкала» фру Томсен. — Разве родители позволяют вам гулять по ночам, еще и в таких местах?
— Мы... — Маркус попятился, чувствуя стремительно нарастающий страх, — уже уходим. Не говорите маме, ладно?
— Конечно, не скажу. — Улыбка фру Томсен стала еще страшнее. — Ах, почему вы так быстро уходите? Может, останетесь, и мы немного поболтаем?
Сердце у Маркуса колотилось, как барабан. Друзья, напуганные не меньше него, пятились следом, не сводя взглядов со странной женщины. А та противно захихикала, и в этот миг фонарик Метте посветил ей на лицо. От увиденного волосы у всех троих встали дыбом: прямо на глазах у подростков два клыка фру Томсен вытянулись и заострились, глаза потемнели, а кожа побледнела и стянулась.