Выбрать главу

— Твою же мать! Она вампир! — во все горло завопила Метте и рванула с места. — Бежим!

Оцепенение спало, и друзья бросились за ней, но внезапно путь перегородили две мужские фигуры в черном. С разгона Метте влетела в одну из них и тут же оказалась схвачена. Смартфон с горящим фонариком упал на замусоренный пол. Девушка открыла рот, собираясь закричать, но не успела произнести ни звука, — легким движением вампир свернул ей шею, и мертвое тело упало к его ногам.

Больше Маркус не сдерживался. Заорав от ужаса, он бросился влево, к окну. И тут кто-то схватил его сзади за рюкзак. Не став выяснять, чья рука его держит, Маркус поймал равновесие и сбросил рюкзак с плеч. А затем кошкой выскочил в окно. За спиной раздались крики Элиаса, а плечо пронзила боль — Маркус упал на острый камень.

Адреналин подбросил парня с земли. Вскочив, он помчался прочь от церкви. Никогда еще Маркус не бегал так быстро. В ушах звенели крики друзей и жуткий смех фру Томсен, из глаз летели брызги слез.

Дурак! Набитый дурак! Какого дьявола ему вбрела в голову эта идиотская мысль?! Теперь Элиас и Метте мертвы... И сам он, возможно, умрет по дороге к дому.

Но чудеса случаются. То ли вампиры за ним не погнались, то ли от страха он побежал быстрее обычного, но Маркус добрался до дома и пулей влетел в подъезд. Не чувствуя усталости, подросток выхватил из кармана ключ от квартиры и попал в скважину с первого раза. Провернул, открыл дверь. Юркнул внутрь, заперся и только теперь отдышался.

Сердце бешено билось, ноги подкосились. Адреналин исчез, и тело ощутило боль и неимоверную усталость. Она даже оттеснила на задний план мысли о гибели друзей. Все, чего хотел Маркус, это добраться до кровати, упасть на нее и уснуть. Ковыляя мимо спальни родителей, подросток увидел, что дверь приоткрыта. Собираясь закрыть ее, он остановился и прислушался. Похоже, мать с отцом не спали. Изнутри доносился шепот. Или не шепот? Но, если родители не спят, почему не окликнули его? Ведь слышали же, как он вошел. Должны были завалить вопросами, а потом отругать. Но они просто шептались, словно не слыша шагов за дверью.

Крадясь на цыпочках, Маркус все же не удержался от любопытства и заглянул внутрь. В спальне было темно.

— Мам? Пап? — шепотом позвал он.

Звуки прекратились, но ему никто не ответил.

— У вас все в порядке?

Снова тишина.

Неприятное предчувствие засвербело в груди, и Маркус осторожно вынул из кармана куртки смартфон. Помедлив несколько секунд, включил фонарик и направил луч в комнату родителей. Он увидел спину матери. Она не спала. Склонилась над лежащим отцом и, похоже, что-то ему говорила. У Маркуса отлегло от сердца.

— Мам, все хорошо? — спросил он громче.

Около пяти секунд мать была неподвижной. А потом резко повернула голову, и Маркуса пробил озноб: весь рот у нее был в крови, а шея отца была разорвана.

Отец был мертв.

В ужасе Маркус попятился назад, не сводя взгляда с окровавленного, безумного лица матери. В голову против воли полезли воспоминания: мать вернулась странной от фру Томсен... позвонила в дверь и попросила ее впустить... легла спать, как только пришла, хотя никогда не спала днем... ничего не ела до самого вечера...

По щекам у Маркуса потекли слезы, телефон в руке задрожал. Мать сидела на кровати неподвижно, только смотрела на него в упор темными, страшными глазами.

А потом, словно рысь, неожиданно прыгнула.

***

Сбивчиво, в слезах, раз двадцатый Йенс Мёллер рассказал детективу о событиях вчерашнего дня. Тот допрашивал его уже несколько часов; мать подростка сидела рядом и тоже плакала. Новость о страшной гибели трех школьников и взрослого мужчины, приходящегося отцом одному из них, облетела Хорсенс за утро. Пятнадцатилетние Элиас Петерсен и Метте Ларсен были найдены в заброшенной церкви — той же, где несколько дней назад обнаружили тело их общего друга Лукаса Расмуссена. Шестнадцатилетний Маркус Йоргенсен был найден мертвым в своей квартире, как и его отец — бухгалтер Густав Йоргенсен. У всех были одинаковые раны на шеях, все тела были обескровлены. Только у Метте Ларсен эксперты обнаружили переломы шейных позвонков. Она — единственная, кто умерла не от укуса.