Мануил не понимал, каким образом колдун вернет ему жену. Ведь ее тело было изуродовано, а позже похоронено. За десять лет оно превратилось в ничто. Может, колдун создаст ей новую внешность?
Мануил был готов принять жену в любом облике, лишь бы это была она. Он был готов продать душу, только бы хоть раз еще увидеть свою Лоррейн. Анетт колдун не нравился; она ему не верила и пыталась убедить отца не совершать глупость, но тот был словно одержим, и спорить с ним было бесполезно. В назначенный час явился колдун, чтобы провести ритуал. Они с Мануилом закрылись в комнате, которую хозяин дома подготовил специально для этого случая.
Живым он оттуда не вышел.
Ритуал не удался. Колдун долго читал свою черную книгу, взывал то к богам, то к демонам, но чуда не случилось. Лоррейн Россано не вернулась в бренный мир — ни в старом, ни в новом теле. А Мануил, чья энергия была нужна для ритуала, потратил слишком много сил, и это его убило. Вернуть его к жизни у колдуна тоже не получилось. Он долго потом оправдывался, сетуя на то, что Мануил был слишком старым для воскрешения, но оправдания его не спасли. Тогда Анетт в первый и последний раз убила человека. Колдун закричал, когда хрупкая девушка на его глазах обернулась белой волчицей и с яростным рыком бросилась на него. Она нещадно раздирала в клочья дряхлое тело, упивалась его кровью, ломала кости. Колдун умер быстро, но Анетт терзала его несколько долгих минут. Когда, наконец, пришла в себя, то от старика почти ничего не осталось.
***
— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу иметь с ними дел? — Анетт закурила четвертую сигарету. Ее пальцы дрожали. — Я до сих пор не знаю, кем был тот мерзавец, и зачем он так жестоко с нами поступил. Воскресить кошку ему удалось, но ведь он же должен был знать, что не сможет вернуть маму! И откуда он вообще взялся?
Из глаза вырвалась слеза, и Анетт шмыгнула носом, спешно смахивая ее. Армин с жалостью смотрел на подругу и не мог подобрать слов, которые могли бы ее утешить.
— Анетт, поступок одного не определяет сущность остальных, — сказал он, наконец. — Мануил умирал. Он цеплялся за надежды, какими бы невероятными или глупыми они ни казались. Тот колдун ускорил его кончину, но твой отец все равно не прожил бы долго. Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе кажется, что, если бы настояла на своем, то спасла бы отца от смерти. Но это не так. На момент проведения ритуала Мануил уже стоял одной ногой в могиле. Ты пыталась удержать на воде тонущий корабль.
— Ты когда-нибудь терял родных, Армин? — обиженно бросила Анетт, вытирая слезы. — Если так, то разве не пытался продлить им жизнь хоть ненадолго?
Лицо Армина резко помрачнело, он опустил глаза.
— Семь лет назад Оливию сбила машина, — произнес он тихо, и Анетт вздрогнула. — Она умерла у меня на руках. Перед этим я обратил ее, чтобы спасти. — Он поднял голову. — Я понимаю твои чувства. И понимаю ярость, охватившую тебя после смерти Мануила. В тот вечер я жестоко расправился с убийцей жены. Это естественная реакция для таких существ, как мы. Но тот случай не отвернул меня от людей. Я не стал ненавидеть их из-за ублюдка, сбившего Оливию. И ты не должна ненавидеть всех магов из-за ошибки или издевки одного зазнавшегося колдуна. Оборотни ведь тоже не святые. Кто-то нарушает законы, убивает без разрешения, покушается на своих. Твою мать убили оборотни, а не маги, вампиры или люди. Но ты не отреклась от своего вида, стала Альфой. Может, пора пересмотреть убеждения и заключить союз, выгодный для обеих сторон?
Анетт уже не скрывала слез. Армин вдруг увидел перед собой маленькую девочку, по которой скучал и которую надеялся разглядеть в сидящей перед ним женщине. Бравада исчезла, и Анетт снова превратилась в доброе и хрупкое создание, беззащитное перед жестоким миром.
Обойдя стол, Армин помог Анетт встать и обнял ее — так, как перед прощанием в далеком 1996 году. Она рыдала ему в грудь, а мысли молили о помощи.
— Куда я лезу?.. — всхлипнула она. — Я не смогу, Армин... Я не Альфа, а тупая домохозяйка, насмотревшаяся сериалов...
— Ну, перестань. — Армин заботливо гладил ее по голове. — Ты отнюдь не глупая. Не наговаривай на себя. А опыт придет со временем. Думаешь, я сразу начал править, как положено? В начале пути я допускал много ошибок, даже сейчас иногда допускаю. Я продолжаю развиваться. Безрассудно считать себя всемогущим и всезнающим. Так ведут себя только дураки, из которых никогда не получится толковых правителей.