Другие этого не замечали. Им казалось, что Армин хороший. Он, и правда, выглядел добрым и дружелюбным. Всем помогал, слушался вождя. К тому же он был отменным охотником. Но все-таки от него веяло чем-то очень плохим.
Пытаясь уснуть, Риша стала размышлять о недавних смертях. Даррас и Каграс умерли похожим образом: у обоих нашли одинаковые раны на шеях и одинаковые царапины. Все выглядело так, будто их убил один и тот же зверь. Армин сказал, что на Дарраса напал медведь. Но он сам убил того медведя. Кто же тогда напал на Каграса? Другой медведь? Трудно в такое поверить. В лесу нечасто можно встретить это животное. Их здесь мало. Тем более, медведь не рискнет выходить из леса в поселение, а Каграс не был глупцом, чтобы во тьме идти в чащу.
В какой-то миг Риша поймала себя на мысли: Дарраса и Каграса убили не звери. Эта мысль ошеломила ее, и внезапно девушка ощутила то, чего не ощущала никогда — силу. Ту самую, с помощью которой дед разговаривает с духами и Старой Матерью. Прояснившийся разум только увеличил ее, и теперь перед глазами поплыли образы. Риша увидела Армина — его довольное, злое лицо. Сейчас он не притворялся. Стоял перед ней и смотрел с ухмылкой, словно собираясь сказать: «Теперь я убью тебя».
Когда медведь разорвал Дарраса, Армин был рядом.
Перед гибелью Каграса Армин бродил во тьме по поселку.
На Ришу словно снизошло озарение: убийца — Армин. Каким-то образом он уродует тела, сваливая вину на диких зверей. Как человеку удается проделывать такое?
«А вдруг... вдруг он не человек?..»
Внезапная догадка осенила Ришу, и в следующий миг перед глазами вспыхнула четкая картина: склонившись над телом Дарраса, неподвижно лежащим на земле, Армин превратился в чудовище и впился острыми клыками ему в шею.
VI. Храбрость и слабость
Время шло своим чередом. После гибели Каграса члены племени стали вести себя осторожнее и осмотрительнее. За долгое время, до недавних пор, Армину удалось убить только одного человека — молодого мужчину, раненого на охоте кабаном. Его вампир не стал уродовать, как предыдущих жертв — смерть охотника выглядела естественной. Оказавшись рядом с ним в момент нападения животного, Армин убил кабана, а потом насытился кровью несчастного человека из нанесенной зверем раны, добив его окончательно. Когда пришли соплеменники, он уже скрылся, и снова пришел на то место некоторое время спустя, чтобы не вызывать подозрений.
Внучка шамана его подозревала. Не следовало давать лишний повод, оставаясь рядом с очередным телом.
Последнее время отец часто требовал убить Ришу. Иногда Армин заглядывал в мысли девушки. Она по-прежнему его сторонилась, но уже не так пугалась, встречая его, как прежде. Сначала Армин переживал за себя, но потом понял, что кроме Риши никто не считал его виноватым в чужих смертях. Девушка пыталась передать свои мысли деду, но тот ее высмеял, сказав, что не доросла она еще до такого занятия, как шаманство. А Армина просто невзлюбила, вот и наговаривает на него. После того разговора Риша перестала пытаться «открыть соплеменникам правду». И ее убийство было отложено до лучших времен.
Игра в камни в конце концов наскучила соплеменникам, но Армин не отчаялся. Он стал настраивать их друг против друга ложью. Мол, слышал, как один плохо говорил о другом, или видел, как кто-то пытался залезть в хижину соседа, пока тот отсутствовал. В племени начались ссоры, между друзьями появилось недоверие. Люди стали лучше приглядывать за своими вещами, а некоторые мужчины начали драться из-за женщин, которых выбрали.
Вождю, как казалось Армину, не было до происходящего никакого дела. Он вел себя, как обычно, лишь изредка покрикивал на особо задиристых соплеменников или разнимал дерущихся. Но в остальном вождь продолжал заботиться о том, чтобы племя не умерло с голоду, а мужчины не тянули с произведением потомства. Сам он успел оплодотворить четырех женщин: две родили ему по сыну, а одна уже третий раз обзавелась большим животом. Ее вождь любил больше остальных. Была еще одна, которая недавно родила мертвую девочку. Соплеменники посчитали ее проклятой, и шаман долго проводил над ней ритуалы у подножия Старой Матери. Однако, несмотря на это, никто из мужчин больше не пожелал возлегать с ней. Жить она стала сама по себе. Так бы и влачила жалкое существование, презираемая всеми, если бы не Армин, который избавил ее от страданий, вдоволь насытившись молодой кровью и сбросив тело с обрыва за лесом, куда он иногда приходил поразмышлять и поговорить с отцом.