— Извини, — на грани слышимости доносится шепот, и Поттеру кажется, что, возможно, ему всё же это мерещится.
Когда Том ведёт Гарри к кровати, тот не сопротивляется, ощущая себя всё ещё так, будто готов сдохнуть.
***
Гарри жмурится от слишком яркого света и засовывает голову под подушку, пытаясь спрятаться от назойливого солнца, что светит сквозь панорамные окна.
Его мысли медленно перетекают от одной к другой: нераскрытые дела и непойманные преступники, что промышляют тёмной магией, ужин с Роном и Гермионой, которые уже какой день на протяжении семи лет стараются поднять ему настроение и, возможно, познакомить с каким-нибудь молодым человеком, с которым: «можно развеяться и забыть прошлое», затем поздний ужин в Гриммо с Джинни, прилетевшей с очередного чемпионата по квиддичу; она-то не лезет в душу с любовными похождениями, а просто рассказывает забавные истории, пьёт с ним огневиски и крепко обнимает, когда видит, что Гарри рушится на части.
Поттер лениво тянется и ощупывает вторую часть кровати, которая, естественно, пустует. Мужчина каменеет всем телом и с силой сжимает простынь, чтобы не закричать, что есть мочи. Ночью он бесстыдно воровал мягкие взгляды Тома, потому что знал, что в них позже возникнет острая необходимость. Он желал набить ими все карманы, чтобы в такие дни, как этот, когда его бросали, он мог их достать и любоваться.
Чёртов Реддл.
Гарри кладёт руку на лицо и выпускает весь воздух, что задержал до этого. Он так напряжён, что сначала не замечает новой детали на своём теле, а именно вчерашнего кольца Тома, которое теперь украшает его безымянный палец. Поттер рассматривает небольшой кроваво-красный камень, вертя рукой так и сяк, замечая, как лучи играют отблесками на нём, роняя солнечных зайчиков на белоснежные простыни.
Гарри встаёт с кровати, накидывает на себя домашние штаны и спускается вниз по скрипучей деревянной лестнице. Он останавливается на середине, боясь ступить дальше, боясь, что не увидит того, кто вчера разбил его сердце и склеил вновь. Поттер сжимает перила и сглатывает ком в горле, всё же собираясь с силами, чтобы ступить вниз.
Первое, что он замечает — накрытый стол на завтрак, второе — как Том величественно восседает и уничтожает окурок, вычурно роняя пепел в пепельницу, и сжимает в руках утреннюю прессу. Его вьющаяся чёлка постоянно падает на лоб, прикрывая взор, и он раздражённо откидывает её назад. Он одет, как и вчера, безупречно: в рубашке навыпуск, классических брюках, только мантия висит аккуратно рядом на стуле.
— Ты здесь. — Нарушает тишину Гарри.
Том складывает газету пополам и кладёт на стол, направив всё внимание на сонного и взъерошенного Поттера.
— Ты проснулся. Позавтракаешь со мной?
Том смотрит как всегда — безукоризненно остро, подмечая любые детали.
— Ты здесь, — с нажимом повторяет Гарри, всё ещё не находя в себе сил, чтобы сделать шаг.
Том хмурится и последний раз затягивается сигаретой, окрашивая фильтр в кроваво-красный, как и камень в кольце, которое жжёт руку Гарри.
— Как видишь, — говорит Реддл и тушит окурок об пепельницу. — Восседаю во плоти.
Гарри знает, что Том не понимает, но всё же не может закрыть рот, поэтому следующие слова облегченно падают в пустоту между ними:
— Ты здесь.
Том рукой подзывает Поттера, который вынужденно делает несколько шагов вперёд, всё ещё пребывая в смятении от радости и обиды, спорящимися между собой где-то глубоко в нём.
— С тобой всё в порядке? — интересуется Реддл, как только Гарри подходит ближе.
— Не думаю, — честно отвечает Поттер, осторожно трогает выбившуюся прядь в волосах Тома и укладывает её обратно в идеальную причёску.
Реддл сужает глаза, сканируя мужчину напротив.
— Хорошо.
Гарри весело мотает головой. Ему почему-то хочется смеяться.
— Нет, не хорошо, Том.
— Сядь, — приказывает Реддл, указывая на соседний стул.
Гарри не слушается и вместо того, чтобы сесть, обходит Тома, чтобы встать позади него и положить руки тому на плечи, разминая их. Реддл никак не реагирует, только ждёт дальнейших действий. Гарри не заставляет себя долго ждать и зарывается пальцами в мягкие волосы и сжимает их, потянув, чтобы мужчина взглянул на него. Том подчиняется, и Гарри всматривается в глаза напротив и бесконечно тонет.
Той рукой, где находилось кольцо, Поттер очерчивает острые скулы Реддла, привлекая его внимание к вещице.
— Что это? — интересуется он.
— Кольцо, — спокойно замечает Том.
Гарри не очень смешно, но он всё равно улыбается.
— Чьё?
Том сардонически приподнимает бровь. Гарри думает, что сверху вниз смотреть на него — чертовски красиво, как и со всех ракурсов.
— Наверное, моё?
— И то правда. — Гарри кивает сам себе. Значит, не жена. — Ты слишком высокомерен, чтобы носить что-то, что покажет твою принадлежность к кому-то другому. — Он замолкает на время, обдумывая следующий вопрос. Том терпеливо ждёт. — Откуда оно у тебя?
— Долгие поиски дали результат, — туманно отвечает тот.
— Для чего оно? Почему оно у меня?
Том молчит. Гарри его не торопит, перебирая пряди и наслаждаясь его присутствием рядом. Он смотрит на камень, как и Реддл.
Спустя несколько минут безмолвной тишины Том берёт Поттера за руку и тянет на себя, чтобы усадить на колени. Гарри выполняет просьбу и закидывает руки на плечи мужчине, всё так же лениво трогая волосы и шею, отчего Реддл на секунду прикрывает глаза и слегка тянется по направлению к руке.
Гарри улыбается краешками губ.
— Ты скучал по мне? — интересуется Том, выводя узоры на оголённой спине Поттера. Тот задумывается, что сегодня они поменялись местами.
— Хочешь, чтобы я любезно погладил твоё эго? — сухо спрашивает Гарри.
— Порой бывает трудно самому его погладить, — сдержанно обращает внимание на такую деталь Том.
Из Гарри вырывается смешок.
— Не думаю, что тебе трудно это сделать.
— Да или нет? — возвращает Том тему.
— Да, — с тяжёлым выдохом произносит Гарри, не видя смысла во лжи.
Том кивает и поворачивает голову, чтобы оставить лёгкие поцелуй на покрасневшем запястье.
— Хочу, чтобы кольцо было с тобой, пока не придёт время.
— Время? — Настораживается Гарри. — Ты уйдёшь ещё раз куда-то?
Том качает головой, но заметив, что Поттер не расслабляется, добавляет:
— Нет.
Гарри ощущает, как охренительно невообразимо его сбивает облегчение, и только чужие руки держат на плаву, пока его накрывает. Совершенно всепоглощающее торжество, от которого медленно и верно сносит крышу.
— Обещаешь? — тут же спрашивает Гарри, задумчиво кусая губы. Он притягивает голову Тома к себе и кладёт подбородок тому на плечо, вдыхая морозную свежесть и мускат. Он почти осязаемо чувствует, как брови Реддла ползут вверх, но только прижимается сильнее.
— Я не люблю тебя, Гарри, если ты об этом. — Голос Тома прямо над ухом. Он немного севший, а слова оставляют лёгкое покалывание вдоль позвоночника хлеще, чем пальцы, выводящие круги. Поттер соврал бы, сказав, что фраза не опустилась в низ его живота и не причинила сиюминутную боль, пока следующие слова Реддла не прошлись бальзамом по всем открытым ранам: — Но в моём сердце ты занимаешь то место, которое не может занять никто другой.
И этого, вроде, достаточно, думает Гарри.
Ему достаточно, что Том будет целовать ночами его оголённые плечи и читать о вечном, о бессмертии.