Я резко отрубаю связь и смотрю в окно. Занавески повесил, а окно не мыто, ай молодца.
Приходит хомяк с продуктами. Сейчас она реально на него похожа. Расстроена, волосы растрепались, надулась, еды два пакета перла. Устала.
— Ну и чего ты недовольна? — помогаю их отнести на кухню и расставить.
— Сегодня ко мне подходил один мужчина на работе и интересовался откуда я тебя знаю, я сказала, что ты конченый урод и козел, потому что меня выгнал.
— Чего я урод, я красивый. А что за мужик.
— Седой, с усами, лет пятьдесят.
— Синицкий?! Это интересно. Ты все правильно сказала. Он тебе поверил?
— Не знаю — задумчиво тянет она. — почему он меня вообще о тебе спрашивал? А?
— Потому что ты красивая — ляпаю, то, что первым приходит на ум.
— Спасибо конечно — краснеет она, — но вряд ли это из-за этого. Надеюсь, сегодня мыть ничего не надо? Я уже не выдержу.
— Ничего страшного, завтра помоешь — киваю я и она меняется в лице. — просто я занавески повесил, а окно не помыл.
— Ну и зачем их было вешать?
— Чтоб ты меня похвалила. — за каким-то чертом говорю я, осознавая, что этого я реально тоже жду.
— Мы с тобой вместе живем двое суток — хмурится она, — а у меня ощущение, будто десять лет.
— У тебя тоже это ощущение?! И у меня. — радуюсь, что больше не интересуется по поводу Синицкого.
Она идет в комнату, и я слышу ее восхищенный вздох.
— Это очень красиво! Правда теперь это самое красивое, что есть в доме. Так, а каким образом они здесь появились? Доставка? Опять? Когда я надрывалась и перла продукты?
— Так ты помоешь окно? — довольно интересуюсь я, образовываясь в проеме, игнорируя последнюю фразу.
— Тут и ковер? Да у меня же пылесоса нет!
Опс! Об этом я не подумал.
На следующий день у нее выходной и я заставляю ее помыть окно с батареей с самого утра.
Моет. Пыхтит, но моет.
Раздражает, что она ходит в одних коротких шортах и майке, которая ничего не скрывает, хочу ее безбожно, аж яйца гудят, но заставлять одеться — стремно, жара стоит такая, что просто жесть, а кондиционера нет. Да и сам тасуюсь с голым торсом, как-то и не предъявить. Хотя к вечеру умудряемся на этом фоне капитально посраться.
— Оденься, — не выдерживаю я, в который раз отмывая руки от краски — что ты ходишь и жопой светишь, у тебя мужик чужой в доме.
— Чужой мужик уже не такой и чужой, — бурчит и не обращает на меня никакого внимания, делая что-то свое в коридоре — я с ним обои клеила и сплю, если че, он по дому тоже ходит голый.
— Оденься!
— Да я от жары сдохну!
— Мне похер, но голой по дому ходить не надо.
— А то что? — в психах поворачивается ко мне — Выгонишь меня из моего дома? Ты мне ничего не сделаешь, ты безопасный.
— Безопасный? — я и не понял, почему меня это так взбесило.
Может то что она меня жестко недооценивает или сперма в мозги двинула? Но в этом моменте мы переходим на жесткий ор.
— Хотел бы, давно уже что-то сделал…
— Так я тебя разочаровал?! Думала, что я на тебя в первый день залезу? Случился невероятный облом?! Да?!
Меня почему-то невероятно выбесила тема секса и то, что она меня считает «безопасным», когда я держусь, из последних сил глядя на ее идеальную задницу в тонких трикотажных шортах, под которыми просвечивается веревочка стрингов.
— Да я не это хотела сказать и ничего я не думала — орет в ответ — и тебя сюда не звала.
— Ну конечно, не думала она, что я не вижу, как ты на меня смотришь? Как кошка на сметану.
— Я?! Да не смотрю я, говорю же, ни о чем таком не думала!
— Да ладно!
Резко притягиваю к себе и впиваюсь в губы, грубо и властно проникая в ее рот. Она пытается оттолкнуть, но откровенно вяло. Чувствую, как у нее бегают мурашки и сбивается дыхание, но продолжаю свой напор. Она впивается в мои голые плечи ногтями и тихонько стонет мне в рот. Сукаааа, как же классно она стонет, от этих звуков возбуждение ползет лавой по хребту. Но я держусь.
Меня почему-то все ее предъявы цепляют, но сейчас просто дико разбивает злость на то, что я «безопасный». Сам не могу понять, что я так за это зацепился, но бесит невероятно, потому что я капец какой не безопасный. Хотелось бы показать, на что именно способен, так сказать, все козыри вскрыть, но не буду. Рано.
Падаю в кресло и сажаю ее себе на колени верхом, не прекращая целовать, сдвигаю в сторону шорты с трусиками, начинаю кружить по ее влажному шелковистому бугорку пальцем, слегка надавливая и ощущая ее вязкую влагу на своей руке. Она шипит, стонет и выгибается в моих руках, еще больше впиваясь в мои плечи. Целую, как в последний раз, будто сожрать хочу. Свободной рукой аккуратно передвигаю ее руки себе на спину и зарываюсь ей в волосы, сжимая их в кулак.