Якобы раненый Синицкий устраивает на Кипре настоящие гангстерские разборки со стрельбой и погонями, как только понимает, что он в полном пролете. Такого размаха русских выяснений отношений с полицией и мирными жителями столица Кипра не видела уже давно. Короче в спальном районе Никосии нас еще долго будут вспоминать. Правда половина жителей решила, что русские тут кино снимают и совершенно спокойно передвигались мимо нас, лениво обсуждая что-то на греческом.
Я умудрился при этом при всем упасть со второго этажа, на мягкий козырек торговой палатки и обрушить его на помидоры, сломать при этом два ребра и получить пулю ближе к плечу.
Прооперировали местные врачи меня грамотно, да и пуля странным образом легкое повредило не сильно, может, потому что только верхушка была задета, а вот сломанные ребра это прям досада. В спортзал особенно не походишь, спать полусидя, пить гору таблеток. Еще и в больнице полежать пришлось. Бесит.
Вопросы с деньгами мы с отцом в итоге решили, но Синицкий сбежал и затаился. Сволочь. Чувствую еще нагадит исподтишка. Будет мстить. Да и шанс все себе забрать у него пока еще сохраняется, хотя время сейчас играет ему не на руку. Я инициировал его выход из нашей фирмы, за счет нарушения ведения бизнеса.
Возвращаемся домой. Димасик, по ходу, свалил в клуб, а я, как пенсионер, завис перед телевизором. И смотрел бы и дальше какую-то муть до тех пор, пока он не позвонил и не попросил его забрать.
В целом можно было бы его и послать с такими просьбами, сам большой, дотопает, но мне особо было не сложно, да и клуб совсем не далеко от моего дома, и я решил прокатиться.
У неосвещенного входа Димасик был не один, а со своей рыжей дылдой и двумя овцеподобными клоунами. Их я особо не рассматривал, потому что они были в стельку пьяные, да и один хрен темно.
— Данек, отвези нас с Леночкой ко мне пожалуйста.
— А этих куда — киваю на кучерявых, которые дружно повесили головы и пытаются не спать стоя.
— Марин, ты где живешь? — спрашивает практически не пьяным голосом рыжая, может они без нее херачили?
— Красных Партизан, двести сорок шесть, дробь два, корпус семь, квартира девять — бурчит темная овечка, пока я отмечаю ее хорошую память.
Сажаю все это кодло к себе в машину, если кто-то блеванет, с Димасика химчистка. Рыжая тут же называет Никин адрес и просит сначала отвезти туда беленькую кучерявую клоунессу. Меня это почему-то не настораживает. Не соглашаюсь. Это вообще не по пути, сначала нужно завести темную, тем более что живет она реально в трех кварталах отсюда, ну и еще, потому что она самая опасная. Уже начала громко икать.
Когда приезжаем на адрес и Димасик с рыжей тащат темненькую овечку домой, выхожу из машины и включаю в салоне свет, чтоб убедиться, что все чисто. Белобрысая спит, как Ника, выпятив губы. Присматриваюсь и внутри все сжимается.
Ника! Ебит твою налево! Это Ника!
Выскакиваю из салона как ошпаренный и закрываю дверь. Меня тут же разбивает паника и волнение, словно малолетку. Что делать?!
Нарезаю нервно круги вокруг машины. Сажусь за руль, выстукивая по нему азбуку Морзе и как маньяк таращусь в зеркало заднего вида, в котором видно лицо спящей Ники. Рыжая с ней дружит, а значит и общается. Что это мне дает? Ничего!
Мысли пляшут бешеными чертями, я должен что-то сделать! Срочно! Так оставлять это нельзя.
Завожу машину. Нужно что-то сказать брату? Нет! Сначала отвезу ее к себе домой. Подождут.
Срываюсь мгновенно, с пробуксовкой. Чувствую, что моя крыша меня покидает с теми же визжащими звуками, что и колеса сейчас по асфальту, оставляя черные следы.
Почему ко мне? Да хер его знает почему! Потому что мой дом ближе, а у меня мозги жестко плывут.
Уже у въезда в подземный паркинг меня настигает по телефону разъярённый ор Димасика. Объясняю, что девушке стало плохо и она умоляла отвезти ее домой, а я не смог противится, прошу подождать. Чувствую себя конченым маньячеллой. Увез бессознательную девчонку и откровенно вру об этом даже брату. Он психует, но говорит, что вызовет такси. Вот и замечательно.
Меня безумно трясет.
Твою мать! Я украл Нику! Украл!
В голове играет песня Mr.Credo «Спрячь за высоким забором девчонку». Я ее еще в штатах слышал ее, в детстве. Что сейчас-то она всплыла?!