— С чего бы это? — меня кольнул укол ревности — вы вообще кто?
— Сколько ты за это хочешь? — по-деловому смотрит она, игнорируя мой интерес.
— Да не буду я вас мирить! Сами миритесь! — нет ну это уже слишком, еще я его бывших баб с ним не мирила, да еще и за деньги.
— Он не хочет — сокрушенно вздыхает она, чем еще больше меня настораживает — он обиделся, а у меня вопрос жизни и смерти.
— А я тут при чем? Решайте свои проблемы без меня, мне до этого нет дела.
— Я еще раз повторяю, в твоих интересах меня с ним помирить. — ее голос приобретает истерические визгливые нотки.
Она резко достает пистолет из сумки и наводит его на меня.
— Ты меня с ним помиришь, сука, иначе я приду к тебе домой и вышибу тебе мозги — шипит она — а может сейчас их тебе вынести? Давай сейчас, раз ты не хочешь мне помогать.
Страшно ли мне? Очень! Я уже представляю, как меня будут хоронить с простреленной головой и у меня последи лба будет красоваться дырка от пули. Представляю, как будет рыдать мама, а папа сляжет в больницу с инфарктом. Интересно, а меня похоронят в свадебном платье? Я же замужем не была, хотя у меня есть замечательные и другие платья, например, то, цвета темной сливы до колен, а вот туфлей нормальных нет или в туфлях не хоронят? Только в тапках? Ну и как это будет смотреться в платье и в тапках? Фу. Надо было завещание написать, чтоб в туфлях хоронили.
И что в этот момент я слышу у себя за спиной? Правильно! Голос Даниила! Он со всеми здоровается и интересуется на месте ли отец.
— Здра-а-сьте — тянет женщина, переводя дуло на него.
— Алиса? Что ты тут делаешь? — рычит он жутко раздраженно и ни сколечко не испуганно.
— Аргументировано уговаривает меня ее с тобой помирить — бурчу я, забыв о субординации и мысленно предполагая какого цвета у меня будет гроб.
— Ника?! И ты тут?! — в его голосе слышится шок, а я в этот момент лихорадочно вспоминаю, в каком состоянии у меня педикюр на ногах.
— Ника?! — повторяет тетка — то есть ты ее уже трахал?! Чем она лучше меня?! Меня — нет, а ее — да?!
— Алиса… — двигается он к ней
— Стой, где стоишь! — верещит она.
Вот никогда раньше не понимала маму, когда она перед выходом из дома надевала самые красивые трусы. «А вдруг меня трамвай собьет, а на мне трусы страшные» — объясняла она. «Так тебе будет все равно, тебя же трамвай собьет» — удивленно парировала я, понимая, что в кружевных трусах и старых джинсах идти за картошкой на рынок, это как-то странно. «Мне будет все равно, а в морге живые люди, они по любому обсудят, разденут для вскрытия, а на мне трусы уродские, вот позор».
Так вот сейчас я была безмерно счастлива, что на мне комплект красивого белья и свежий маникюр, что с педикюром неизвестно.
— Да ладно, не мнись, стреляй — вдруг выпаливаю я, когда она снова переводит дрожащее дуло пистолета на меня — только нужно попасть вот сюда — показываю чуть выше переносицы — тогда сзади у меня полбашки оторвет и по стенам мозги раскидает. Все засрется в хлам. Кровищи будет немерено, без ремонта точно не обойтись.
— Ты больная? — шепчет она.
— Давай-давай, можешь подойти, так еще эффектнее будет — подначиваю я и четко понимаю, что гроб будет определённо коричневый под дерево и скорее всего лаковый, а если она подойдет, то и закрытый.
Кому бы еще сказать, что я хотела кремирование. Не хочется, чтоб мое тело там гнило. Гадость какая.
— Ебанутая сука! — ее рука с пистолетом стала дрожать.
— Алиса, ты на голову долбанулась? — снова слышу голос товарища Даня и чувствую его сильные руки у себя на талии — Как ты оружие пронесла? Тут везде камеры, сейчас сюда наверняка уже бегут охранники.
И буквально сразу после его слов за спиной слышится топот.
Меня неведомая сила внезапно перекручивает в воздухе и мягко бросает на пол, сверху падает нечто огромное, тяжелое и накрывает собой, вокруг слышатся крики и вопли. Звуков выстрела нет. Только звуки ударов и отдаленный звук падающего тела и снова разноголосое мужское бурчание, и удаляющийся топот.
Я завозилась, понимая, что на мне лежит человек, он определенно мужчина и пахнет приятно и очень знакомо.
— Ч-ч-ч — слышу откуда-то сверху, и понимаю, что неприятно упираюсь носом в зажим галстука.
Легкое шевеление и меня так же резко поднимают с пола и ставят на ноги.
— Не ушиблась? — улыбается и отряхивает меня товарищ Дань — а то я как-то неуклюже тебя завалил, давно не тренировался.
Алисы нигде нет, как и охраны, я в шоке.
— А где все? — изумленно произношу я, поправляя одежду.
— Ушли с телом на пост, к полиции, на остальное камеры есть. Они со звуком.