Парень ржал в полной истерике, как и редкие прохожие, которые в след за парнем в спортивном костюме остановились снять этот «хор Пятницкого». Певица Максим была бы в восторге от такого исполнения, хотя кто их звезд знает.
— Так вот, — вдруг вспомнила Марина, что она до этого предъявляла парню в костюме сосиски — знаешь ли ты, на сколько мой рог — она покрутила рогом для достоверности, при этом для устойчивости немного присев широко расставив ноги — может глубоко входить в анус?
— Девушка, хватит меня домогаться — хохочет парень.
— Отвечай! — возмущается она — Когда тебе вопрос задает сама леди-единорог!
— Отвечаю! Нет не знаю, не имею привычку что-то пихать в зад!
— Если ты, поролоновая сосиска, не извинишься, перед моей подругой, то мы сейчас это проверим опытным путем!
— Извините девушка-свинья — ржет он, задыхаясь — что вы свинья.
— А ну снимай свою сосиску, я ща тебе наваляю — теперь уже во мне проснулся халк, правда какой-то бухой и вялый, потому что при этом я не двигаюсь и продолжаю сидеть и пить вискарь.
— Вы очень милая свинья, телефончик дадите? — начинает подкатывать парень.
Нет, ну это перебор, еще ко мне всякие сосиски не подкатывали. Ну и пусть я сейчас пьяная как свинья и в костюме свиньи, но я же леди!
— Я всяким незнакомым сосискам не даю… телефоны тем более… — пьяно ору я с лавочки.
— Меня Сергей зовут, теперь мы с вами знакомы, дайте телефончик.
— Для тебя я сегодня загадочная леди Хрю-хрю, пойдемте девочки. — я наконец оторвала задницу от лавки и встала.
Хватит мне любовных приключений, одному уже дала телефончик, а потом и вообще дала, а теперь страдаю. Странно, парень в капюшоне никуда не уходит, переместился в тень и продолжает снимать. Прямой эфир у него по ходу.
Девчонки вдруг начали хрюкать носом на перебой пытаясь подражать звуку свиньи. Правда, когда Марина подавилась и начала жутко кашлять под громкий истерический ржач парня из сосиски и тихий чувака в капюшоне, тут же перестали это делать пока Лену не осенило.
— А давайте встретим рассвет у моря? — Пьяно заявляет она, прикладываясь к моему вискарю, твою мать, это же новая бутылка! Кто спонсор этого банкета?! — А что, деньги у нас есть — продолжает Лена.
Интересно откуда? Трогаю себя по телу в поисках карманов, они и в правду имеются, но там только мобильник. Им, конечно, можно расплачиваться, но у меня нет на карте столько денег.
Все тут же поддержали и пустили бутылку по кругу. Последней мыслью было «Я никогда в жизни больше пить не буду, а с Мариной, так тем более» Потом снова все померкло.
Перрон железнодорожного вокзала. Мы танцуем под зажигательные латиноамериканские ритмы, которые льются у кого-то из мобильника. Дрыгаемся кто как может и подпеваем, тоже определенно не по-испански и даже не по-португальски, но в полный голос и от души. Танцуем невероятно развратно, кто на что способен. Подключаем все свои способности относительно состояния и желания не упасть. В пижамах правда это ни фига не видно, но я точно знаю, что это так.
Доблестная полиция, стоящая неподалеку в количестве трех человек, не пресекает наши действия, а только ржет и снимает все на мобильные. Как и чувак в капюшоне. Епрст. Надо попросить у него чего он там наснимал. Но полиция меня удивила больше, довольные такие, будто им денег дали. Странно если честно, они нас должны были задержать. Особенно Лелю, у которой страстные па были больше похожи на танец маленьких утят, двигалась она по крайней мере, точно так же, даже приседала немного, для достоверности страсти.
И снова виски и мы закусываем какой-то подозрительной огромной шаурмой. Полено просто, а не шаурма.
— А мы не обосремся — бурчу я протягивающей ее мне Лене — в этом костюме очень неудобно в туалет ходить. Я уже ходила два раза. Пришлось реально все снимать, чтоб пушистые свинячьи ножки не обоссать.
— Я тебя умоляю — хихикает Лена — все продези...фин… цируется
Киваю. Снова тьма.
Просыпаюсь в поезде под мерное чучух-чучух чучух-чучух
Нихера себе новости, а куда мы едем? Меня жутко штормит и при этом невероятно хочется спать.
— Никуся, мы уже приехали — Ленка восстает, словно зомби и снова наливает мне виски, одновременно тряся меня за плечо.
Твою мать, откуда пластиковый стакан? А бита? Рядом со мной лежит деревянная бита, явно моя.
— Ты больная? — еле ворочаю языком я, подгребаю биту — Я вообще больше пить никогда не буду! Мы сейчас куда-то едем, тебе это ни о чем не говорит?
— Мы выходим! — громко орет она во всю мощь легких — Ялта! Все на выход!