— Бля — он начинает тихо ржать — это из-за тебя этого Рому «пасечником» будут называть. Пчеловод, блядь! У него еще на звонке стоит песня «Ты пчела, я пчеловод» Пиздец!
— А второй подвел глаза зачем? Еще бы ресницы накрасил. Тоже педик?
— Да он говорит, что это сурьма, типа от конъюнктивита помогает, так раньше моряки делали.
— А у него возле дома корабль пришвартован? Корсар, блин, Джек Воробей.
Парень ржет уже в голос.
— Ну дай кроссовки, ну пожалуйста — не теряю я надежды, и пользуюсь его хорошим настроением.
— Ладно, на. — Он снимает их и остается в одних носках запах от которых конкретно перебивает запах туалета.
Глава 23
Смотрю на невероятно вонючие кроссовки сорок седьмого размера и начинаю сомневаться, что мне нужно туда засунуть ноги. Да, мои ноги не чистые, ведь я шла по коридору, но там прям откровенно хуже. Атомная война просто.
Здраво рассудив, что человек со мной поделился сокровенным и сейчас смиренно стоит в одних носках, за одно проветривая их и ожидая, когда я наконец решусь и возьму его жутко пахнущее подношение. Немного поборовшись с собственной брезгливостью, прихожу к выводу, что несомненно, хуже наступить в чью-то какашку босой ногой, чем просто вонючие кроссовки. Беру себя в руки и стараясь не кривиться, засовываю ноги во влажную от пота обувь, естественно предварительно отряхнув ноги от налипшего мусора.
Бр-р-р, какое отвратительное ощущение, но я стараюсь об этом не думать и с большим трудом передвигая столь огромные кроссовки дую в туалет.
— Спасибо тебе большое, — искренне говорю я, прежде чем закрыть дверь — боженька тебе обязательно воздаст за твою доброту.
Ну что ж. Что мы имеем? А ничего! Кроме того, что я похоже нахожусь в каком-то огромном неотделанном подвале, никаких ощущений не появляется. Как отсюда бежать неизвестно, потому что тут одни коридоры. Туалет такая же бетонная коробка. Окон ни где не увидела, но они определенно где-то есть, потому что свежий воздух гуляет по принципу сквозняка. Не могу исключать, что это воздуховоды.
Умирать очень уж не хочется, но мне почему-то пока что не страшно. Совсем. Даже странно. Настроение еще слегка игривое. Это если учесть, что мне, прежде чем сюда доставить всекли так, что я вырубилась. Хотя может это взаимосвязано, кто его знает, что чувствует человек после того, как его вырубили. Очень странно. Очень.
В туалет я и вправду хочу, поэтому старательно рассаживаюсь на гнезде в своей огромной обуви. Это сделать очень сложно, потому что вокруг «мины», некоторые из них еще свежие, а длина обуви не соответствует моей возможности с этим справиться. Короче не знаю, что тут за место такое, но оно реально какое-то заговоренное, потому что я умудрилась надудонить в правую кроссовку. Не все туда налилось конечно, изначально все действо совершалось в унитаз, тут только я совершенно не ожидала тех громких звонких звуков журчания, которые издам от нетерпения. Господи, кто этот унитаз придумал и почему он не керамический?! Звук был такой, будто я изливаюсь в огромное пустое жестяное ведро! Пришлось зажаться всеми силами.
— Боже — послышалось за дверью — ты такая мелкая, а ссышь как полковая лошадь.
Пришлось немного сместиться. Громкого звука не было, и я расслабилась. Опомнилась, только когда почувствовала тепло правой ногой. Тепло — приятно, а то что мокро — нет!
Отвратительно!
Вылила в унитаз анализы из обуви, смыла за собой и пошла отдавать испорченную обувь стараясь не испортить ее еще больше.
Вот что я ему скажу? Вот тебе боженька и воздал за доброту твою? Он же подумает, что я специально, потому что он меня с полковой лошадью сравнил.
— Максим, правильно же? — обращаюсь к парню — Есть две новости хорошая и плохая с какой начать?
— С хорошей
— Я куплю тебе новые кроссовки.
— Ты втопталась?! — он даже побагровел он возмущения.
— Нет, нет, вроде бы нет! — вздыхаю я, отдавая ему обувь, за одно оглядывая подошву.
— Что тогда? — он впрыгивает в кроссовки и тут же подкатывает глаза — сука-а-а, только не говори, что это твоя моча.
— Ты только не расстраивайся — шумно сглатываю я — уринотерапия — это очень полезно, ну и теперь, ты заинтересован в том, чтоб меня не убили, я же тебе кроссовки должна купить.
— Теперь я тебя убить хочу лично — стоит он с закрытыми глазами и сжатыми кулаками
— Ну прости, я не специально, не расстраивайся пожалуйста, там особенно ничего не изменилось — вздыхаю я — просто чуть-чуть мокрее стало, а по запаху, даже лучше.