— Подожди. С каким еще Максом? — хмурит брови
— Ну с рыжим.
— Он старше тебя? — смотрю как она выпячивает от удивления глаза и покрывается мурашками холода — он же мелкий.
— У него сыну уже пятнадцать лет, просто выглядит хорошо.
— Капец — прикрывает рот рукой, и я отчетливо замечаю, как ее морозит.
— Так! — резко встаю и одеваюсь — сейчас врач придет, а у тебя температура по ходу поползла, давай ложись быстро.
— Только не уходи — укрывается одеялом она — а Дар реально со своей женой с пяти лет?
— Да, если не раньше. У них любовь сумасшедшая, мы даже прикалываемся, что Дар, когда куни делает, то хлебом закусывает.
— Почему?
— Чтоб сытнее было, типа любит он это дело до усрачки. Правда только с одной женщиной. Никогда на других не смотрел. Вообще такого не помню.
— Вот это любовь! Да еще и с детства! А его жена с вами не в одном классе была?
— Нет, она из бедной семьи. Ее мама у них прислугой работала, там они и познакомились.
— Прислугой? Ого! А вы, получается, все богатенькие буратинки?
— Получается так — хмыкаю я, садясь на стул.
— А самолет чей?
— Дара.
— Блин, Дань, я Максиму кроссовки должна.
— Проспорила?
— Случайно написала в один из них, а ему потом пришлось это обуть.
У меня начинается натуральная истерика. Вспоминаю, насколько брезгливый и педантичный Макс, как он только это пережил.
— Капец. Бедный Макс! Он же чистюля невероятный! Не переживай, малыш, это решаемый вопрос. — вытираю слезы.
— Чистюля?! Да у него носки воняли так, что можно ими людей убивать, не приближая к носу! На километр!
— Ник, это специальный спрей, чтоб все так думали.
— Тогда действительно накладочка вышла — вздыхает она.
Тут я обращаю внимание, что Ника начинает трястись уже под одеялом и веселье улетучивается практически в мгновенье.
Решаю врача не ждать и вызываю с кнопки медсестру, которая дает Нике градусник и озабоченно смотря на нее, просит меня удалиться, потому что сейчас начнется беготня. Даю свой номер, чтоб обязательно перезвонила по результатам и обещаю Нике зайти в обед.
Ни в обед, ни после обеда, ни в последующие семь дней я к ней попасть не могу. Ника в реанимации. В коме.
Хожу в больницу каждый день, чтоб поговорить с врачом, можно было бы и по телефону, но мне почему-то так спокойнее. Сплю мало, ем тоже, на работу хожу по инерции, из спортзала почти не вылезаю. Физические нагрузки заглушают страх. Пневмония оказалась серьезной, несмотря на старания врачей и хорошие лекарства, Ника пока не может дышать самостоятельно. Врачи не дают никаких гарантий. Это самое страшное.
На седьмые сутки мне сообщают, что Ника пришла в себя и ее перевели в обычную палату, бегу туда и встречаюсь с приятной женщиной, лет пятидесяти пяти.
— Добрый день, — здороваюсь с ней и тут же забывая о ее присутствии присаживаюсь у Никиной кровати — ты как, малыш? Я так обрадовался, что ты в себя пришла и тебя перевели! Блин, даже не принес ничего. Что ты хочешь? Я доставку закажу.
Она бледная, слабая. Дышит сипло, но самостоятельно. Улыбается. Берет за руку, а у меня внутри все замирает.
— Э-э-э, да мне ничего толком и нельзя — тихо говорит она — Дань, познакомься с моей мамой, Любовью Васильевной. Мама, это Даниил, мой муж.
— Да? — женщина готова хлопнуться в обморок — добрый день, Даниил, очень приятно познакомиться. Хоть так. Дочь, а почему ты не говорила, что замуж собираешься?
— Так я и не собиралась, оно… само… вышло…
— Само вышло? — на тещу жалко смотреть. — ты о себе в среднем роде и в третьем лице? Это после лекарств? Вроде же еще вчера вечером в себя пришла. Должно быть уже все хорошо.
— Позвольте, я все объясню — киваю я, представляя какие кары небесные я устрою медсестре за то, что не сказала, что еще с вечера моя девочка пришла в себя, а мне сообщили спустя сутки — Мы с Никой поженились совсем недавно и очень внезапно, знакомы-то уже давно, но все проверяли и проверяли свои чувства, а потом поняли, что если срочно не поженимся, то всю жизнь жалеть будем. Поэтому мы никому ничего и не сказали.
— А как ваша мама к этому отнеслась? — слабым голосом произносит Любовь Васильевна, подозрительно брезгливо наблюдая, как я держу в двумя руками Никину ладонь.
— Она очень обиделась, потому что тоже узнала постфактум. Мы с Никой свои отношения скрывали ото всех, говорю же проверяли.
— И давно вы вместе?