Почистил зубы, побрился, гель для душа скользил по телу, и с трудом, едва удерживая себя, я отгонял эти мысли о рыжей девчонке, хотя знал, что бесполезно — она, как назойливый вирус, поселилась в моей голове. Обмотался полотенцем и прошёл в спальню, держа привычный холодный, дерзкий, равнодушный вид, но внутри что-то дергалось, будто натянутая струна, готовая порваться. Нашёл белую футболку, белые джоггеры — люксово, дорого, так, как люблю я, чтобы всё вокруг выглядело идеально, как будто только внешний блеск может прикрыть внутренний хаос.
И только пусть попробует не сесть в машину, подумал я, с привычной грубостью, с привычным холодным раздражением, — хватит с ней сюсюкаться. Хватит быть мягким, Алексей. Я не буду мягким. Я заберу своё — и пусть она идёт нахуй, если решит спорить. Пусть пытается сопротивляться. Пусть упирается.
Глава 8. Щелчок замка
«И каждому атому счастья
Отмерен свой срок заранее.»
Flëur - Отречение.
Лана.
— Ланушка, ну давай ты не пойдёшь? — почти умоляла сестра, стоя у двери, скрестив руки на груди и надув губы, как всегда, когда чего-то боится, но не хочет в этом признаться.
Я посмотрела на неё, устало, но с улыбкой. Лялька — мой свет, моя глупая, горячая, нежная девчонка, которая всегда пытается быть взрослой, хотя внутри всё та же ребёнок, что прячется за ярким макияжем и дерзкими словами.
— Ляля, он не станет учить проект, если я с ним не встречусь, — вздохнула я, поправляя волосы, которые всё никак не хотели ложиться ровно.
— Он мне не нравится, — резко выдохнула она, словно ставя точку.
— Мне тоже, — усмехнулась я.
Она прищурилась, не веря.
— Давай я Игната попрошу? Он его быстро прогонит.
Я не выдержала и рассмеялась. Этот её боевой тон, смешной и трогательный одновременно, всегда выбивал из меня усталость.
— Ты видела же его, — сказала я мягко, с тем самым оттенком ласки, который она не любила, потому что чувствовала в нём старшинство. — Ну куда твоему Игнатику с ним тягаться?
Игнат был выше её, старше на год, добрый парень, немного простоват, но с сердцем на ладони. Я знала, что они уже перешли ту черту, и не вмешивалась — пусть. Я даже сама покупала им презервативы, хоть и морщилась каждый раз, чувствуя, как старею в двадцать один. Смешно — у меня не было личной жизни, зато я заботилась о её. Рано ещё мне быть тёткой, но жизнь всегда умела шутить.
Игнат, конечно, занимался карате, но Алексей... Алексей был другой породы — резкий, самоуверенный, с тем взглядом, от которого внутри что-то поджимается, даже если пытаешься держать спину прямо. Нет, подставлять товарища ради своей слабости — это не про меня.
— Ланушка, а давай я его сама прогоню? — не унималась Альбина, и глаза у неё сверкали, как у разъярённой кошки. — Ну совсем у него мозгов нету, больную тебя тащить куда-то!
Я обернулась к ней, с нежностью, но с твёрдостью в голосе.
— Ляль, не начинай.
Она надула губы и подошла ближе. Альбина и внешностью, и характером в маму — та же кукольная, с мягкими чертами лица, с теми глазами, которые кажутся наивными, но на самом деле видят больше, чем ты думаешь. Я заплетала волосы в пучок, привычно, аккуратно, но она забрала резинку из рук, встала за моей спиной и тихо сказала:
— Оставь их распущенными. Тебе так лучше.
Я улыбнулась в зеркале — устало, с лёгкой грустью.
— Ляль, я не собираюсь его кадрить, — сказала я спокойно. — Он не в моём вкусе, я не в его.
— А пусть знает, какая ты у меня красивая, — ответила она, как будто это был не совет, а защита, попытка доказать что-то и мне, и миру.
— Ляль... — выдохнула я, но она не дала мне договорить.
— Лан, ну сколько ещё ты будешь ненавидеть себя? — спросила она, резко, но голос дрогнул, и это задело глубже, чем она могла предположить. — Ты у меня красивая. Даже такая. Даже со своими страхами.
Я не ответила. Просто опустила взгляд и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— А кто тебя осуждает — шли на три буквы, — добавила она, уже мягче, уже почти шёпотом, и я невольно рассмеялась, потому что это было так по-ляльски. Грубая форма, чтобы прикрыть настоящую нежность.
— Я люблю тебя, Ляля, — сказала я, тихо, но искренне. — Но мне честно не нужны парни.
— Ты так и останешься девственницей! — заявила она с улыбкой, с тем самым подростковым вызовом, который я уже давно не воспринимала всерьёз.