— Вот и отлично, — сказала препод наконец, собирая бумаги. — Алексей, с сегодняшнего дня Стрельцова поможет вам освоиться в университете.
Она развернулась и вышла.
Оставив нас вдвоём.
На секунду стало слишком тихо.
Я слышал, как тикают старые настенные часы, как кто-то в коридоре хлопнул дверью, как где-то далеко капает вода. И, чёрт возьми, даже её дыхание — тихое, как будто она боялась дышать громко рядом со мной.
— Ну, что, староста, — сказал я, вставая. — Проводи экскурсию. Или ты молча показываешь пальцем?
Она вздрогнула от моего голоса, будто я выстрелил.
Глаза сейчас потухшие. Без огня, без отражения.
Она смотрела куда-то мимо, будто я был не человек, а раздражающий шум.
— Пойдём, — сказала она тихо, почти шёпотом.
Я усмехнулся.
— Пойдем, так пойдем. Только шагай быстрее, у меня нет привычки плестись за хвостом.
Она ничего не ответила, просто пошла.
Я шёл следом, наблюдая. Плечи узкие, сутулые. Волосы выбились из пучка, падают на шею. Идёт быстро, но неуверенно, будто боится повернуть не туда и опозориться.
Обычная. Слишком обычная.
Настолько, что глаз за неё не цепляется.
А я привык смотреть на тех, кто знает, чего стоит их взгляд.
— Ты всегда такая? — спросил я, когда мы вышли в коридор.
— Какая? — она посмотрела через плечо.
— Такая... тише воды, ниже травы. Или это у вас семейное?
Она ничего не ответила. Просто сжала губы, будто я сказал что-то неприличное.
Я усмехнулся.
— Ладно, не обижайся, староста. Я просто уточняю. Вдруг ты на самом деле робот, а мне забыли сообщить.
— Зачем тебе это? — спросила она, не оборачиваясь.
— А вдруг мне захочется тебя разобрать и посмотреть, что внутри? — сказал я тихо, и сам услышал, как мерзко это прозвучало.
Она остановилась.
Резко.
Повернулась ко мне.
— Я не обязана терпеть твои шуточки, — сказала она. Голос дрожал, но в нём было что-то острое. — Я просто выполняю то, что мне поручили. Так что можешь не унижать меня, ради разнообразия.
Я молчал.
Потому что не ожидал.
Серьёзно — не ожидал, что в этой тихой девчонке есть хоть капля огня.
— Хм, — выдохнул я. — Вот теперь хоть интересно.
Она повернулась и пошла дальше.
Я шёл за ней, уже не глядя на спину, а на походку — быструю, злую, упрямую.
В ней вдруг появилось то, чего я не видел раньше — характер.
И, как бы я ни делал вид, что мне плевать, это почему-то зацепило.
Мы дошли до лестницы. Она остановилась, выдохнула, посмотрела вниз.
— Здесь аудитории первого корпуса, — сказала она. — Дальше библиотека, столовая и спортзал. Всё просто. Ты справишься сам, можешь идти.
— Так быстро хочешь избавиться от меня? — я усмехнулся.
— Просто не думаю, что тебе приятно находиться рядом со мной, — ответила она спокойно. — И мне, если честно, тоже.
Я смотрел ей вслед, как она сбегала вниз по лестнице — быстро, почти бегом, будто за ней гнались. Может, и гнались. Хотя нет, скорее бежала от себя.
Я усмехнулся.
Староста. Рыжая, кудрявая, тихая.
Слишком чистая, чтобы не испачкать.
Я сунул руки в карманы и пошёл за ней, не спеша, растягивая каждый шаг, будто специально, чтобы она успела услышать, как звук моих ботинок бьёт по плитке — уверенно, лениво, с тем самым оттенком насмешки, от которого у слабых людей внутри всё сворачивается.
Не люблю, когда от меня бегут. Особенно такие, как она.
У выхода она копалась в своей сумке, неловко, будто её застали на месте преступления. Волосы закрывали лицо. Пальцы дрожали, будто на улице был не сентябрь, а январь. Смешная. Маленькая. Зажатая. Мир, наверное, давит на неё, а она — из тех, кто терпит. Кто улыбается, когда больно, и краснеет, когда на неё смотрят. Таких, как она, слишком много. И все одинаково скучные.
Я подошёл ближе, почти бесшумно. Люблю, когда люди вздрагивают. Когда не знают, как себя вести, когда я рядом.
Она обернулась — глаза расширились, дыхание сбилось. Вот оно. Почти испуг. Почти.
— Ладно, рыжая, — сказал я, глядя прямо, без тени улыбки. — Давай знакомиться. Я Алексей.
Она неуверенно кивнула, потом выдавила:
— Я слышала твоё имя.
— Ну вообще-то принято отвечать вежливостью, — протянул я.
Она подняла глаза. В её взгляде было что-то такое… слишком живое для того, чтобы ей верили. Она стояла прямо, но всё равно выглядела, будто хочет спрятаться.
Оверсайз. Вечная защита всех таких, как она. Или толстая, или просто прячет то, чего нет. Грудь, зад — всё это было погребено под слоями ткани.
Безликая. Серая.
Хотя нет, не серая — рыжая. И этим, наверное, хуже.