— Л...Леш... — дышала она часто, ее тело пульсировало под моими пальцами.
Она была очень тугой, не разработанной, ее чувствительность была невероятной, и я был ее единственным. Теперь нельзя это проебать. Эта мысль вбилась мне в голову стальным гвоздем.
— Мне мало, рыжуля. Катастрофически мало тебя. — прорычал я, и это была самая искренняя правда, которую я когда-либо произносил.
Я готов был не вылезать из постели недели, месяцы. Лишь бы только быть с ней. Вдыхать ее аромат, слышать ее детские, наивные рассказы, спорить с ней, да и вообще быть с ней в этом хаосе, который она превратила в единственное спасение. Я снова был готов продолжить свой грубый, нетерпеливый урок любви.
Словно отвечая на мой невысказанный голод, Лана протянула руки вниз, ее пальцы нашли мой член, который уже снова был твердым, напряженным от желания. Ее прикосновение было неуверенным, но смелым, и это вызвало у меня очередной стон, на этот раз сдавленный от чистого, неприкрытого наслаждения.
Я убрал свою руку с ее интимного места, давая ей контроль, и смотрел на нее. Я хотел, чтобы она сама решала, хотел, чтобы она хотела меня сознательно. Ее глаза были закрыты, голова откинута назад, а дыхание превратилось в хриплый шепот.
Она осторожно, но решительно направила меня к себе. На этот раз не было никакой боли, только мягкое, влажное принятие. Я медленно вошел в нее, чувствуя плотное, горячее сжатие, которое заставило меня выдохнуть счастье и шок. Она была создана для меня, это было очевидно, это была катастрофа, которой я не собирался избегать.
Я начал двигаться мягче, чем в первый раз, но с невероятной интенсивностью. Я не мог насытиться ею. Ее сладкие, короткие стоны были музыкой, которая стирала все мои сомнения и всю мою вину. Мои руки снова обхватили ее бедра, поднимая их, чтобы увеличить глубину и угол, заставляя ее чувствовать меня целиком.
— Рыжуля... моя рыжуля... — бормотал я, прижимаясь губами к ее шелковистой шее. Это было больше, чем секс, это было владение, это было признание того, что она мой кислород.
Ее оргазм накатил быстро, неожиданно. Она закричала, негромко, но чисто, ее тело забилось в судорогах, обнимая меня так крепко, что я почувствовал, как моя собственная сдержанность мгновенно рухнула. Ее сжатие было последним толчком, который отправил меня вслед за ней.
Я издал глубокий, гортанный рык, накрыв ее всем своим телом, погружаясь в нее глубже, чем было возможно, чувствуя, как каждая клеточка моего тела кричит от напряжения и оргазмического освобождения.
Когда все стихло, я еще долго лежал внутри нее, тяжелый, виноватый, но невероятно счастливый. Я укрыл нас одеялом, не вынимая себя из нее, словно боялся, что если я это сделаю, она исчезнет.
— Никуда не уходи. Останься со мной. — прошептала Лана, и ее голос был полным, счастливым, без малейшего намека на слезы или сомнения.
И я понял: я не уйду. Я останусь. Я разберусь с Маркусом, с Агнией, с этим гребаным спором. Но ее я не отдам. Она была слишком дорогой ценой, чтобы ее терять.
Я выждал еще несколько минут, прежде чем осторожно высвободиться из нее, и это было тяжело, словно отрывать часть самого себя. Лана издала тихий, недовольный стон, когда я отстранился, но сразу же улыбнулась, сонно приоткрыв глаза.
Я перевернулся на бок, подтянул ее к себе, одеяло скользнуло, обнажая ее тело, и я поспешно укутал нас обоих, словно защищая от холода и чужих глаз.
— Подвинься, рыжуля. Ты должна поспать. — прошептал я, и голос мой был непривычно хриплым и мягким. Где делся тот дерзкий Волк? Он лежал рядом с ней, превратившись в огромного, неуклюжего, но нежного щенка.
Я уложил ее на свою руку, ее голова оказалась у меня на плече. Моя вторая рука лежала на ее талии, медленно, успокаивающе поглаживая кожу. Я чувствовал запах наших тел, пота, секса, смешанный с ее собственным, уникальным ароматом.
Я начал целовать ее висок, легко, едва касаясь, затем нежно поцеловал за ухом, и она мгновенно смутилась. Румянец заливал ее щеки даже в тусклом свете, и она прятала лицо в мою грудь, будто ей снова было стыдно за свою наготу или за нашу близость.
— Ну ты чего, рыжая? — усмехнулся я, но усмешка была исключительно доброй. — Что там прятать? Ты самая красивая ведьма в мире.
— Перестань... Леш... — прошептала она, голос еще дрожал от пережитого оргазма и новой волны смущения.