Я продолжал нежничать. Перебирал ее рыжие пряди, распутывал их, чувствуя мягкость волос. Потом перешел на спину, медленно проводя пальцами вдоль позвоночника, отмечая каждую косточку. Я заботился о ней как о самом ценном сокровище, и эта неожиданная забота была для меня непривычной и отрезвляющей.
— Не волнуйся ни о чем, слышишь? — прошептал я, покрывая поцелуями ее затылок. — Ни о Ляле, ни о подругах, ни о завтрашнем дне. Я рядом.
Она сжала пальцы на моей груди и сделала глубокий вдох, словно впервые за день полностью расслабилась. Я чувствовал, как ее сердцебиение замедляется, сравниваясь с моим. И каждый раз, когда я поглаживал ее бедро, она вздрагивала, а румянец на ее щеках становился еще ярче.
Даже после всего, что произошло, она смущалась от моей заботы и нежности. Это было так глупо и так чертовски трогательно. Я обвивал ее руками крепче, как самый надежный щит. Я должен был защитить эту наивную, смущающуюся рыжую девчонку от всего мира, но главное — от себя самого прошлого. В эту ночь спор умер. Осталась только она. Моя Лана.
Глава 16. Когда сердце капитулирует
«От твоих губ не оторваться
Мне уже совсем никак -
Мне без тебя никак»
Gafur - Атом.
Лана.
Я наверное самая счастливая девушка на планете, и это было ощущение настолько нереальным, настолько захватывающим дух, что казалось мне незаслуженным даром судьбы. Иначе как объяснить то, что происходит между нами? Это какая-то неуправляемая, абсолютно разрушающая химия, от которой даже кровь стынет в жилах от ожидания и страха потерять. Я влюбилась по уши в этого человека, который может смотреть на всех с высока, с презрением, но в котором всегда есть какая-то нежность, странное, нелогичное тепло, направленное исключительно на меня.
Две недели назад мы все-таки начали встречаться официально, после той ночи, после той тихой капитуляции моего сердца. Рестораны, кино, прогулки куда-то, о чем я раньше и мечтать не смела. Он был идеальным и невероятно внимательным. Если я замерзала в легкой куртке на вечернем ветру, он сразу же укутывал меня в свою широкую, теплую кожаную куртку, пахнущую дорогим одеколоном и его собственным, немного резким запахом. Если я волновалась из-за учебы, теряясь в сроках, он сидел со мной до утра, помогал, терпеливо разъясняя самые сложные темы. Если я хотела кушать, но не было сил даже поднять руку, он делал все сам, заказывал мне самые вкусные блюда или неумело, но с трогательным упорством готовил простые вещи.
Только... в нем, в последнее время, как будто что-то поменялось. Он стал слишком мягким, слишком задумчивым. Он как будто что-то знает и скрывает, и я чувствую, что какая-то темная совесть гложет его изнутри, заставляя его быть чересчур хорошим. Но в это я не лезу, боясь нарушить этот хрупкий мир.
Каждое утро, когда он оставался у меня или я у него, для меня было раем. Его нежные слова, комплименты, поцелуи — ну и куда же без утреннего секса, который был уже не столь диким, как в первый раз. Он всегда сдерживался, пытался быть нежным, осторожным, словно боялся причинить мне боль. И иногда я даю ему зеленый свет, сама начинаю быть смелее, и тогда ощущения становятся совсем другими — горячими, непристойными, опровергающими всю мою тихую суть.
Он показал мне, что идеал — это не красота, нарисованная в журналах. Каждый раз он уделяет больше всего времени тем частям моего тела, которые мне не нравились в себе больше всего: моему животу, россыпи веснушек на теле, полноватым ляжкам. И даже это я в себе начала любить, потому что он их любит. Не было больше смысла прятаться за оверсайзами, за мешковатой одеждой. Я поняла, что единственный человек, который должен полюбить тебя такой, какой ты есть, это ты сам, а Леша... Леша просто показал наглядно, как он любит все во мне, каждый мой недостаток, превращая их в достоинства.
— Рыжуля, ты готова? — спросил ласково Леша, его голос был низким, заботливым.
— Почти. — сказала я, оглядываясь в зеркало. На мне была темно-зеленая блузка, которая подчеркивала волосы. Сегодня он решился познакомить меня со своей мамой, и мне было страшно, хотелось понравиться ей, не опозорить его выбором.
Он подошел со спины, бесшумно, как хищник, но прикосновение его рук было нежным. Положил ладони мне на живот и начал вырисовывать теплые, успокаивающие круги. Он выше меня на сантиметров двадцать, но даже его рост, который раньше смущал бы, не отталкивает, а притягивает: с ним я чувствую себя как за каменной стеной, маленькой и защищенной. Он носом зарылся в мои волосы, вдыхая аромат шампуня.
— Ты у меня такая красивая. — выдохнул он, и от его теплого дыхания по шее пробежали мурашки.