— Знаю, — ответил я. — Таких я чувствую. Тихие, зажатые, с глазами, полными сомнений. Им только дай немного внимания — и всё, они сами начнут ломаться. Только стоит сделать шаг.
Я поднял взгляд, встретился с ним глазами.
— Окей, — сказал я. — По рукам.
Он протянул ладонь, и я пожал её. Его пальцы были горячими, мои — холодными.
— Только запомни, — сказал Маркус, подмигнув. — Без грязных трюков. Никаких угроз, давления. Всё честно. Сама должна захотеть.
Я снова усмехнулся.
— Маркус, если бы ты знал, как легко люди сами идут в клетку, когда думают, что им её не навязывают.
Он рассмеялся.
Музыка ударила громче, вспыхнули прожекторы.
А я откинулся на диван и смотрел в потолок, думая, как забавно всё складывается.
Рыжая. Стрельцова. Лана.
Маленький, наивный человечек, который даже не подозревает, что уже стал частью чужой игры.
Мы ещё какое-то время сидели с Маркусом. Дым от сигарет вился над столом, тяжёлый, горький, почти как разговор. Он всё подшучивал, бросал фразы, как камни в спокойную воду, ожидая хоть какого-то всплеска от меня. А я просто сидел, откинувшись на спинку дивана, наблюдая, как на дне стакана медленно тает лёд.
Он говорил, что у меня не выйдет. Что рыжая не поведётся, что она из тех, кто держит дистанцию и носит вокруг себя невидимую броню из застенчивости и приличия. Я слушал, кивал, даже улыбался. А внутри было тихо, почти спокойно. Я уже знал — выиграю. Я всегда выигрываю. Просто так устроено.
— Да брось, волк, — Маркус хохотнул, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. — У тебя с ней ничего не выйдет, я прям чую. Она не из твоей стаи.
— Ты чё, с ума сошёл? — я скривился. — У меня с любыми "стаями" всё выходит. Ты просто забываешь, кто я.
Он засмеялся, хлопнул меня по плечу, будто я сказал что-то особенно смешное.
— Ладно, герой, — произнёс он с ухмылкой, — давай добавим огоньку в твой скучный прогноз. Если уж уверен, что затащишь её, пусть будет по-взрослому.
Я приподнял бровь.
— Ты к чему клонишь?
Он задумчиво посмотрел в бокал, потом в глаза мне, и я уже знал — сейчас он скажет что-то мерзкое.
— Хочу доказательство, — сказал он. — Реальное.
Я нахмурился.
— Что, по-твоему, это значит?
Он усмехнулся, глаза блеснули.
— Видео.
Я опустил взгляд, чуть кивнул, будто не сразу понял. Потом поднял глаза и рассмеялся. Тихо, без радости.
— Маркус, ты кукухой поехал?
— А что такого? — пожал он плечами, будто речь шла о какой-то ерунде. — Тебе не впервой играть с сердцами.
Я хмыкнул, наклонился вперёд, уставился в стол.
— Одно дело — трахнуть серую мышь, — сказал я тихо, — другое — снимать это. Ты вообще слышишь, что несёшь?
Он скривился.
— Волк, ты раньше был жёстче. Куда делся твой хладнокровный царь?
Я посмотрел на него, и в груди что-то кольнуло. Не злость даже — раздражение, усталость.
— Я не играю в такие грязные игры. Я работаю чисто. Без показухи.
Маркус усмехнулся, откинулся назад, закинул руку за спинку дивана.
— Волк, ты согласился на спор. Принимай все условия.
Я вздохнул, посмотрел в сторону — в полутьме мелькали лица, кто-то танцевал, кто-то смеялся. Мир жил сам по себе, без меня.
— Ты думаешь, я не сделаю? — спросил я.
— Думаю, ты слишком мягкий, — усмехнулся он. — Тебя подменили, Волк. Раньше ты не думал, ты просто действовал.
— Мягкий? — переспросил я, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, едкое чувство. — Не называй меня так, Маркус.
Он усмехнулся, но не отвёл взгляда.
— Тогда докажи.
Я молчал. Секунду, две, три. Потом медленно потянулся к бокалу, взял его, глотнул. Виски обжёг горло, оставив вкус злости.
— Ладно, — сказал я спокойно. — По рукам.
Он рассмеялся, протянул ладонь, и я пожал её.
— Вот так, Волк. Старые инстинкты ещё живут.
Домой я вернулся уже под утро. За окном едва занимался рассвет — серый, липкий, как похмелье. Улицы просыпались, машины гудели, прохожие шаркали по мокрому асфальту, а мне всё было до одного места. Голова трещала, тело гудело от усталости, но душу не грызло ни капли. В клубе всё шло по привычной схеме: алкоголь, блондинка, быстрые поцелуи, дешёвый смех и постель, где я делал то, что умею лучше всего — разрушать иллюзии. Она визжала, царапала, шептала чушь, а я уже мысленно был далеко, выключенный, пустой. Всё по классике. Без чувств, без обещаний, без даже малейшего сожаления.
Завалился спать прямо в одежде, не включая свет. Отключился моментально, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Проспал до второй пары — неудивительно. Будильник орал, телефон дребезжал, а мне было лень даже встать. Но, чёрт возьми, пора действовать. Спор — не просто слова. Я не проигрываю.