— Перестань, Зароцкий. — смутилась я, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди от восторга.
— А когда краснеешь, ты на клубнику похожа. Хочется съесть. — добавил он с дерзкой, пошлой усмешкой, которая теперь была направлена только на меня.
— Леша... — протянула я, пытаясь сохранить хотя бы видимость контроля.
Но он игнорировал мое протестующее смущение. Его рука внезапно опустилась к джинсам, резко расстегнул пуговицу, а затем и молнию. Его нахальные, умелые пальцы заскользили под тканью, не спрашивая разрешения, накрывая клитор и массируя его быстрыми, круговыми движениями. Электрический разряд мгновенно прошел по моему телу. Я задышала чаще, сбивчиво, и откинула голову ему на плечо, он сразу же начал целовать шею, кусать плечо, усиливая возбуждение.
— Мы же опоздаем. — кое-как выдавила я, пытаясь звучать логично, пока мое тело готовилось к взрыву.
— Ничего страшного, рыжая. — усмехался он, его голос был насыщен пошлой властью. — Мама подождет. А ты нет. Ты слишком горячая. И мне нужно немного тебя охладить... или нагреть.
Я видела свое отражение в зеркале, которое чуть не запотело от жара наших тел, и эта картина была настолько откровенной, настолько шокирующей, что меня снова заливал красный румянец. Вся красная, взлохмаченная, раскрепощенная девчонка, увидевшая в зеркале свое собственное разбуженное желание. И рядом он — Леша, который наблюдал за этим с победоносной, соблазнительной улыбкой. Боже мой. Он во всем был идеален, и во внешности, с этими резкими, хищными чертами, и в характере, скрывая нежность под толстой кожей грубости, и даже в таких нахальных, соблазнительных ласках.
Его пальцы, которые только что доводили меня до безумия, подобрались к моему входу, вымытому и влажному, и мягко вошли внутрь, заменяя один источник наслаждения другим. Стон наслаждения, глубокий и нежный, вырвался из груди против моей воли. Вот что он делает со мной? Почему за эти две недели я стала такой ненасытной, такой смелой, такой извращенно покорной?
— Нравится? — опасно спрашивал он, его глаза горели животным огнем, когда он смотрел на мою реакцию, на мой яркий румянец и влажные губы.
— Мг. — промычала я, не в силах произнести полноценное слово, не в силах выдержать его взгляд.
Он усмехнулся, услышав этот примитивный звук согласия, который был красноречивее любой длинной речи, и усилил напор пальцев, переходя от мягкого массажа к целенаправленному движению, затрагивал все точки внутри, вызывая ощущения, от которых мои ноги подкосились бы, если бы он не держал меня за бедра. Его вторая рука, не оставляя меня в покое, пробралась под блузку и под ткань бюстгальтера, накрывая грудь, и стал грубо, но сладостно сжимать сосок между двумя пальцами.
В ванной комнате казалось, что воздуха катастрофически не хватало, будто мы заперты в душном, горячем шкафу, или это все наше с ним притяжение, которое сжигало кислород вокруг нас? Я была на грани потери сознания от этого двойного, непрекращающегося наслаждения, от этой пошлой власти, которую он установил над моим телом. Мне было стыдно за свою слабость и желание, но смущение было только очередной ступенью к оргазму.
Его пальцы продолжали играть во всю силу, выбивая из меня новые стоны, и я понимала, что остановиться уже невозможно — я была натянутой, вибрирующей струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Он целенаправленно доводил меня до предела в этой крошечной, душной, наэлектризованной ванной, наслаждаясь каждым моим вздохом, каждой волной жара, накатывавшей на мою кожу от его нахальных ласк.
Если бы я не опиралась на его твердую, горячую грудь, давно бы рухнула на плиточный пол, превратившись в лужицу желания.
— Леш, прекрати... — попросила я, и это была жалкая попытка сопротивления, голос был еле слышен. Губы пересохли, веки были тяжелыми, свинцовыми от напряжения.
— Сейчас, рыжуля. — прошептал он, и это было обещанием, которое сбылось мгновенно.
Пару еще таких глубоких, точных толчков пальцами и тело мое задрожало, как лист на ветру. Волна оргазма накрыла меня внезапно, опрокинув все остатки разума и приличия. Я забилась в его руках, почти теряя сознание от наслаждения, издав тихий, сдавленный крик. Это было невероятно, слишком сильно, слишком красиво и слишком быстро — чистое, неприкрытое электричество.
Он резко вырвал руки из-под джинс и блузки, развернул меня к себе лицом, и я увидела его глаза — стальные, блестящие, с черными точками зрачков, полными неукротимой страсти. И в один момент его губы обрушились на мои, забирая мой остаток дыхания. Его рука зарылась в мои волосы, прижимая голову сильнее к себе и углубляя поцелуй до боли.