— Зато ты кусаешься. — припомнила я, вспомнив тот момент, когда он в сексе очень больно, страстно укусил меня за лопатку. Там даже синяк образовался, который я носила как самую почетную метку его владения.
— Один раз такое было, рыжуля. Ты слишком разгорячила меня. Я не сдержался. - улыбался он, и в его глазах сверкнул тот самый хищный огонек, который сводил меня с ума.
Мы вышли из машины, и он сразу же взял меня за руку, крепко переплетая пальцы, словно говоря: «Ты моя, и я несу за тебя ответственность». Повел к подъезду, и сердце никогда так не колотилось от нервного ожидания знакомства с человеком, который подарил жизнь этому человеку. Когда мы поднялись на нужный нам этаж, он остановился перед дверью, мягко меня поцеловал в губы, заправляя выбившиеся непослушные пряди за ухо, словно совершая некий ритуал поддержки.
— Мама у меня иногда может говорить на испанском, она там очень долго жила и скучает по языку, так что не переживай, если что-то не поймешь, смело обращайся ко мне. — объяснил он, его голос был мягким, полным заботы. — Но она прекрасно говорит по-русски. Просто будь собой, рыжуля.
Леша вздохнул — глубоко, решительно, словно готовился вступить в минное поле, где каждый шаг может привести к взрыву неловкости или осуждения — и нажал на звонок. Сердце мое подпрыгнуло, готовое выскочить из груди от ожидания, и я сжала его руку в ответном жесте мольбы и поддержки. Не меня должны были судить сейчас, а наш выбор.
Дверь открылась почти сразу, словно нас ждали с нетерпением. На пороге стояла женщина, которая мгновенно приковала мое внимание своей безупречностью. Она была удивительной копией Леши, но с мягкими, женственными чертами, словно его жесткость была отполирована материнской любовью. Те же густые, каштановые волосы, собранные в элегантный пучок, те же стальные серые, проницательные глаза, которые смотрели глубоко и честно. Она была одета просто, но безупречно — светлый льняной костюм, который подчеркивал ее стройную, горделивую фигуру. И от нее излучалась такая искренняя любовь и нежность, направленная на сына, что я мгновенно почувствовала облегчение.
— Лешенька, как давно ты не заезжал! — воскликнула она, и в этом восклицании была и боль, и радость.
Леша улыбнулся ей той редкой, открытой улыбкой, которую я видела только в самые счастливые моменты нашего единения, когда он снимал с себя маску циника. Он отпустил мою руку, чтобы обнять мать крепко, по-мужски, зарывшись носом в ее волосы.
— Прости, мама. Мы немного опоздали. — сказал он, и я почувствовала на себе ее взгляд.
— Ох, да ничего страшного. Главное вы здесь. — она отпустила от себя сына и перевела взгляд на меня, и в этих серых глазах было ощущение сканера. — Dios mío, qué es esa belleza? — воскликнула она, и я не поняла слов, но поняла интонацию — удивление и восхищение. — Прости, дорогая.
— Меня ваш сын предупредил, что вы можете говорить на испанском. - сказала я, заходя в квартиру за Лешей, который все еще держал меня за руку. В доме пахло лекарствами, каким-то тихим отчаянием, висевшим в воздухе, но и домашней кухней, которая обещала тепло.
— Мой сын иногда так же говорит. Это привычка. — сказала гордо она, смотря на Лешу.
— Ни разу от него не слышала ничего на испанском языке. — удивлялась я, смотря на Алексея, который стоял рядом и улыбался как дурак от внимания матери.
Вместо ответа он повернулся ко мне, его глаза загорелись дерзким, мягким огнем.
— Aunque el mundo me ofreciera un millón de mujeres, solo buscaría a una bruja pelirroja. — сказал он, и даже не было акцента на этот язык, но он был таким ласковым, таким соблазнительным. — Мама, не смей ей переводить.
Его мама мягко посмеялась, прикрыв рот рукой, а мне очень хотелось узнать, что же он сказал. Мне казалось, что в этих непонятных словах была вся суть наших отношений.
— Леш, а что ты такое сказал? — спросила я, пытаясь выглядеть строгой.
— Потом узнаешь. Когда мы будем одни. — усмехался он, и в этом обещании была вся его нежность и дерзость, которая снова заставила меня покраснеть.
Рядом с ним не было страшно. Его присутствие, его твердая рука, которая то и дело находила мою под столом, были моим якорем в этом чужом, но интригующем мире. Его мама, Лусия, приготовила идеальный испанский обед, в который была вложена вся ее любовь и тоска по солнечной родине. Половину блюд я даже не знала, их названия были музыкой.
Косидо, которое оказывается традиционное блюдо, суп-рагу из мяса, сала, колбасных изделий, бобовых и овощей, оказался настолько насыщенным, настолько обалденно вкусным, что я просто обомлела от этого богатства вкуса, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. А на десерт — Аррос кон лече, рисовый пудинг с корицей, это был идеальный десерт, который, как мне казалось, таял на языке, оставляя сладкое, сливочное послевкусие.