Встал, открыл окно — в комнату ворвался утренний холод, щёлкнул по коже, привёл в чувство. Подошёл к зеркалу — взгляд мутный, но в нём всё тот же хищный блеск. Волк, который идёт на охоту. Побрился, привёл себя в порядок. Модные джоггеры, чёрная футболка, кожаная куртка, часы Omega, — простая формула уверенности. Одеколон с горькой ноткой, чтобы сбивать дыхание тем, кто подойдёт слишком близко.
Я знал, с чего начать.
Первая стадия — вывести её на контакт.
Не нужно рваться напролом, нет. Здесь всё строится на деталях: словах, взглядах, случайных прикосновениях. Сначала интерес. Потом доверие. А там и до привязанности рукой подать.
Я усмехнулся. Эти «тихие» всегда одинаковые. Чуть внимания — и они уже горят, словно бумага от искры. Им дай немного тепла, улыбку, покажи, что их замечают — и всё, готово. Они сами принесут тебе ключи от своей головы, от сердца, от тела.
Им кажется, что ты видишь в них что-то особенное, что-то скрытое от всех. А я просто смотрю туда, куда никто не удосужился посмотреть.
Но вот что раздражало — Лана не выглядела той, кто сразу сдаётся. В ней была эта дурацкая сдержанность, будто она заранее знала, что я не просто парень, а проблема. Смотрела в пол, ходила стороной, говорила тихо. Серая мышь, да. Но именно такие цепляют не внешностью, а тем, что будто прячут что-то под кожей.
Я не верил во «внутренний мир», но чертовски любопытно было заглянуть.
Взял ключи, телефон, вышел из квартиры, накинул капюшон. На улице пахло мокрым бетоном и кофе из соседнего ларька. Всё в этом городе было до боли одинаковым, скучным, предсказуемым — как люди, как их мечты, как их страхи.
Но всё равно внутри что-то зудело. Не интерес, не азарт — скорее привычка доводить начатое до конца. Я не охочусь ради удовольствия. Я охочусь, чтобы не забывать, кто я.
Маркус сказал: «Эта рыжая тебе не по зубам».
А я не люблю, когда мне бросают вызов.
Университет гудел, как улей. Сотни лиц, шагов, запахов, голосов — всё смешалось в одну вязкую как мёд массу, где каждый куда-то спешил, что-то обсуждал, кого-то ждал. А я шёл сквозь этот гул, как будто всё вокруг существовало только ради одной цели — чтобы я вытащил из этой толпы её. Рыжую. Маленькую, тихую, раздражающую своей сдержанностью.
Интересно, где она? Когда она нужна — её нет, а когда не надо — обязательно мелькнет где-то на заднем фоне, будто специально, чтобы вызывать внутри что-то неприятно живое.
Впервые, наверное, за всё это время я ловил себя на том, что ищу девушку. Смешно. Я, Алексей Зароцкий, которому обычно достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы рядом оказалась очередная «любимая», теперь хожу по корпусу, как дурак, высматриваю рыжие волосы.
И ведь что самое тупое — не могу понять, зачем. Не люблю таких. Не люблю этих закрытых, надменных, правильных, будто им весь мир должен извиняться за то, что они вообще существуют. А внутри, если копнуть — те же самые. Просто боятся.
Её не было ни в аудитории, ни в коридоре. Я уже собирался послать всё к черту, но увидел её — сидит в библиотеке. Конечно, библиотека. Естественно. Где же ещё может прятаться девочка, которая боится жизни?
Я подошёл ближе — сидит в углу, будто специально выбрала самое глухое место, где до неё никому нет дела. И, конечно же, читает. «Преступление и наказание». Да ладно, серьёзно? Ну хоть бы что-то живое, современное, а то Достоевский. Терпеть не могу классику — это всё тянущее болото, в котором люди тонут в своих переживаниях и жалости к себе. Мне ближе цифры, факты, сделки — где всё честно: или ты, или тебя.
Я сел напротив. Она сразу напряглась, но не подняла глаз.
— Привет, рыжая.
— Уйди отсюда, — сказала она тихо, даже не отвлекаясь от страницы.
— Даже не поздороваешься? Я, между прочим, проявил инициативу.
Она опустила книгу. Подняла глаза.
И тут я снова поймал себя на том, что просто смотрю. Веснушки на носу, мягкие черты лица — слишком честное лицо для этого мира. Слишком чистое. Слишком настоящее.
От этого даже немного бесит.
— Привет, Алексей. Пока, Алексей, — произнесла она с тем самым спокойствием, за которое хочется тряхнуть за плечи.
Закрыла книгу, положила в сумку, встала и пошла прочь.
Да чтоб тебя.
Я поднялся и пошёл за ней.
Она шла быстро, как будто бежала не просто от меня — от самого факта, что я рядом, от всего, что напоминало ей обо мне. Я видел каждое движение её ног в белых, уже немного потёртых кроссовках, видел, как чуть подрагивает высокий хвост, как плечи напряжены, будто за каждым моим шагом ждёт удара. Забавно. Она даже не представляла, насколько нелепо выглядит эта попытка убежать.