Я разбил телефон об стену. Он отскочил с треском, окончательно умолкнув. Я потерял все ниточки, загубил её мечту. Теперь я знал, что её уход — это навсегда. Но вместе с отчаянием во мне вспыхнуло холодное пламя решимости.
Есть не хотелось. Чувство голода было полностью заблокировано более сильной эмоцией — виной и злостью. Поэтому снова пришлось идти в магазин за бутылкой чего-то крепкого, и на этот раз я выбрал самый тяжелый ром. Завалился домой и сразу принялся за бутылку, игнорируя разбитое зеркало и кровь на полу. Закурил сигарету, глядя на серый город через окно. Город, который теперь прятал от меня самое дорогое.
Где же ты, рыжая? Что ты сделаешь теперь?
— С самого утра и пьёшь? И выглядишь при этом, как на похоронах. — усмехнулся Маркус, когда я открыл дверь спустя два часа моего пьянства. На столе уже была открыта вторая бутылка рома. Он стоял на пороге — единственный человек, кто осмелился прийти.
— Заходи. — я дал возможность ему зайти в квартиру, вернулся к своему креслу у окна и сделал глоток из бутылки, не отрывая от него взгляда.
— Совсем дерьмово выглядишь. Что за погром тут? — сказал он, оценивая разбитое зеркало и мой кровавый кулак.
— Ты нашёл? — я обошел всякие любезности. Мне нужен был только один ответ.
— Нет.
— Тогда зачем ты здесь? — спросил я, мои глаза были тяжелыми и пустыми.
— Волк, прости меня. Я не знал, к чему это приведет. — Маркус сел на край дивана, нервно перебирая пальцами.
— Забей. Теперь это неважно. — я поставил бутылку на пол рядом с собой.
— Это ведь моя была идея спора. Моя глупая идея. — сказал он, взглянув на меня.
— Забей, Курлыкин. Я сам решал, что делать. Я должен был остановиться.
— Нет, Лёха. Моему другу хуево, а я должен сидеть в стороне и делать вид, что я не причем? Лёха, я впервые вижу тебя таким. Ты с Любкой не был таким, когда расстались. Неужели Лана настолько тебя околдовала?
— Лана была единственной, кто не колдовал. Она просто была. Настоящей. — сказал я, и в моем голосе не было прежней насмешки, только горькое осознание потери. — И именно это я в ней сломал. Своими руками.
Я выпил еще, и мне было настолько хуево, что казалось — внутри меня осталась только тяжелая, холодная пустота, заполненная жжением рома.
— Я люблю ее, Маркус. Правда. — признался я, и это было самое тяжелое признание в моей жизни. — Вот никого я так не любил, как эту рыжую ведьму. Я хотел доказать ей, что любовь — это игра, что нет никаких настоящих чувств, но проиграл в тот момент, когда поймал себя на мысли, что не хочу отпускать. Я хотел увезти ее в Испанию, начать все заново, дать ей лучшую жизнь, а теперь я пью от того, что в груди болит сердце, а на дне бутылки вижу только её лицо.
— Волк, ну вспомни. Никто не знал о нашем споре. Только ты и я. В тот день, когда ты прислал видео, его видел только я, и то я его удалил. Потом ты приехал, забрал выигрыш и мы сидели у меня. До того момента... — Маркус замолчал, его глаза расширились.
— До того момента? — спросил я, чувствуя, как холодный озноб пробирает меня, несмотря на ром. Его мысль была настолько близка, что почти осязаема.
— Блядь, Волк. Мы дебилы. — Маркус ударил себя по колену.
— О чем ты? Говори быстрее!
— Кто был с нами в тот день, когда ты приехал ко мне за деньгами? Вспомни!
— Стаська, Гриша и Костик.
— А кого ты забыл? Кто приехал позже всех и задержался дольше?
Я напряг мозги, заставляя воспоминания прорваться сквозь алкогольный туман. И я вспомнил. Вспомнил её ненавидящий взгляд, брошенный в сторону меня в тот день.
— Люба. — ответил я, и это имя прозвучало как смертный приговор.
Холодный, неожиданный, но неопровержимый. Моя бывшая девушка, которая так и не смогла смириться с нашим разрывом. Она была там, она видела мой разблокированный телефон на столе, пока я отвлекся на разговор с Маркусом. Она была единственной, кто хотел мне отомстить так болезненно.
Я не думал, что моя бывшая сможет так подло разрушить весь мой мир. Не Маркус. Не отец. А ревность покинутой женщины. И теперь я знал, кто заплатит за слезы Ланы. Заплатит дорого.
— Вот именно. Ты был так ослеплен Ланой, что не заметил очевидное. Обиженная девушка хуже бомбы — она действует с холодным расчетом, а не со злостью. — усмехался Маркус, но в его усмешке была только горечь от собственной глупости.
— Она приехала позже всех к тебе, и когда мы все отвлеклись, она взяла мой телефон. Я помню, я оставил его на столе. Она знала мою натуру — спорить с тобой до победного, и знала, что я снял видео. — Пазл сложился в моей голове с ужасающей точностью. — Ей не стоило ничего — просто скопировать видео на свой телефон, пока я отвлекся. Но как она отправила видео с твоего телефона сегодня? Она же не была в моей квартире!