Маркус молча кивнул, понимая всю серьезность ситуации.
— Следующее. Ты должен понаблюдать, что она делает здесь на выставке. Ты обязан смотреть. Что за произведения её интересуют? Какие картины зацепили её внимание? Тебя она не знает и ты для нее — просто незнакомый человек. На аукционе, который будет через час, ты скажешь мне, какие именно полотна, и я выкуплю все. Абсолютно все, на что она хоть раз посмотрела с интересом.
— А дальше, Волк? Ты купишь ей пару картин, чтобы она согласилась на кофе? — Маркус был встревожен. Он знал, что я сейчас опасен.
Я затянулся в последний раз и бросил остаток сигареты за борт, наблюдая, как он падает в темную воду. Я смотрел на летнее, чернильно-темное небо, которое всегда казалось мне бесконечным и таким же холодным, как моя жизнь без неё.
— А дальше… Дальше я покажу ей, что такое моя власть, мои деньги, и как я могу использовать все это, чтобы получить то, что принадлежит мне по праву. Я заставлю её остаться. А потом заставлю вспомнить, что она любит меня. Начинается моя охота, Маркус. И в этот раз я не промахнусь. Я заберу свою Руну назад. Любой ценой.
Глава 3. Полмиллиона за ненависть
«Nobody asked for life to deal us with these bullshit hands we're dealt
We gotta take these cards ourselves, and flip them, don't expect no help
Now I could of either just sat on my ass, and pissed and moaned
Or take this situation in which I'm placed in, and get up and get my own»
Eminem - Beautiful.
Аукцион проходил в самом большом холле корабля, ярко освещенном и переполненном, где собрались сотни богатых, самодовольных людей, готовых выбрасывать бешеные деньги на абсолютно бесполезные вещи — лишь бы подчеркнуть свою значимость. Я стоял в тени, у одной из колонн, с отрешенным видом, но все моё внимание было приковано к Лане. Она находилась почти в центре зала, рядом со своей сестрой и Агнией. Не знаю, что Лана забыла здесь, в этом змеином логове, но мне было чертовски приятно видеть её здесь, в пределах досягаемости. Она была настолько яркой, что затмевала всех остальных женщин.
Маркус подошел ко мне за минуту до начала торгов, почти бесшумно, и сунул мне в руку сложенный вчетверо клочок бумаги.
— Вот. Три картины. Две абстрактные морские темы и один графический этюд с маяком. Она потратила на них больше времени, чем на остальные, и даже сфотографировала маяк на телефон. — шепнул он, и я почувствовал прилив удовлетворения. Мой план работал.
Сколько готов я потратить на эту девчонку, которая ненавидит меня каждой клеткой своего идеально стройного тела? Да всё своё состояние. Я бы сжег «Runa Holdings», если бы это вернуло её ко мне. Любовь за деньги не купишь — это я знал твердо. Но внимание и способность вызывать шок — купить можно. И я был готов приобрести эту возможность за любую цену.
Мэр как всегда говорил все свои длинные, скучные речи о благотворительности и важности искусства. Он утомлял меня своим заискиванием и фальшью.
— Толкни меня, когда начнут торговать картины из списка. Ни одну не пропусти. Цена не имеет значения. — сказал я Маркусу, и мой голос стал резким, деловым.
Моя задача была проста: слушать цены, которую предложат другие, и мгновенно предложить цену на порядок больше. Без колебаний, без пауз. Я должен был выглядеть абсолютно невозмутимым, человеком, для которого десятки тысяч долларов — пустой звук. Я должен был доказать ей, что я всегда получаю то, что хочу. Даже её внимание. Особенно её внимание. Пусть это будет еще одна форма насмешки — но я куплю её интерес. А потом куплю и её время.
Наконец, после получаса нудных торгов за какие-то уродливые скульптуры и старые гравюры, аукционист объявил следующий лот. Маркус легко толкнул меня в бок, согласно нашей договоренности. Я мгновенно выпрямился, игнорируя усталость.
— Следующий лот! «Сила волн», абстрактное полотно художника Иванова. Холодные оттенки, передающие могущество и одиночество океана. Стартовая цена — пятьдесят тысяч долларов!
Я сразу же увидел эту картину — тёмно-синие и бирюзовые мазки, хаотичные и притягательные. Я повернул голову к Лане. Она смотрела на картину с пристальным вниманием.
— Семьдесят пять тысяч! — раздался чей-то голос из задних рядов.
— Сто пятьдесят тысяч! — абсолютно безразлично и громко объявил я, подняв табличку с номером и даже не взглянув на аукциониста.
Зал притих. Это была нешуточная сумма за довольно среднюю абстракцию. Я почувствовал на себе десятки взглядов, включая удивленный взгляд мэра, но мне было наплевать. Я смотрел только на Лану. Она подняла голову, её взгляд столкнулся с моим. В её глазах сначала было удивление, потом — смесь раздражения и любопытства.
— Сто пятьдесят тысяч! Есть кто-то больше? — громко спросил аукционист, почти растерянно. — Продано господину Зароцкому! Лот ваш!