— Да ты… — Я задохнулась от гнева. Он знал и об этом! Он следил за моей почтой! За моими шагами!
— Сладких снов, Руна. Спи спокойно. Я защищу тебя от всех ночных кошмаров.
Он снова сбросил вызов. Я бросила телефон на диван — впервые за день чувствуя истинную тревогу. Его контроль был всеобъемлющим. Но если он думает, что я отступлю из-за этой слежки, он ошибается. Я встречусь с Потаповым. И я заставлю его пожалеть о своём появлении.
Мои руки дрожали, когда я подняла телефон с дивана. Он следил за мной. Буквально. Неважно, через какие каналы он получил информацию о встрече с Потаповым — через хакинг или просто через свои повсеместно разбросанные «уши» — суть была одна: я не могла сделать и шага, не попав в поле его зрения.
Я подошла к окну и уставилась на отражение своей фигуры в стекле — бледная, напряженная, словно струна. Я почувствовала приступ клаустрофобии в этом роскошном пентхаусе. Он оставил мне только иллюзию свободы.
Я снова вернулась к ноутбуку. Если он знает о Потапове, значит, он подготовил этого чиновника. Предупредил его, дал указания, возможно, даже подсунул ему «правильную» легенду. Моя первоначальная тактика — резкий наезд с документами — больше не сработает.
Я удалила все подготовленные заметки и начала искать что-то совершенно другое. Личное. То, что Зароцкий не смог бы предвидеть — то, что выбьет из колеи самого Потапова, независимо от инструкций Алексея.
Я рылась в отчетах о его семье, в социальных сетях — в любых открытых источниках. Его декларации были подогнаны идеально. Но вдруг я натолкнулась на небольшую заметку в местной провинциальной газете, двухлетней давности: «Семья Потаповых — жертвы пожара». Погибла его дочь. Трагедия, которая случилась как раз в то время, когда Потапов начал получать подозрительные переводы.
Моё сердце сжалось. Это было грязно. Очень грязно. Но это было правдой, которую он не ожидал, что я найду. Я почувствовала себя омерзительно, но решительно. На войне, как на войне.
Я закрыла ноутбук. План поменялся. Никаких коррупционных схем. Я буду говорить с ним о его дочери. Я вызову в нем человека, а не чиновника. И всё это произойдет на глазах у Зароцкого.
Я выключила свет в гостиной, подошла к окнам и посмотрела на город. Он казался огромным, искушающим, и на одной из самых высоких башен горел логотип «Runa Holdings».
Мои мысли были смешанными — ярость, решимость и какая-то странная, знакомая тревога. Тревога от близости с ним. От того, что после его звонков и этого ужина я чувствую себя не просто злой, но и... живой. Он буквально заставил меня ощутить всю палитру эмоций, от которой я бежала три года.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов