— Ладно! Слушайте… Очень теплый и солнечный день. Я знаю, что вы уехали к себе домой, к маме. Я выезжаю вслед за вами на машине, но совершенно не знаю дороги и даже не знаю, где это место находится. К тому же я совершенно не уверен в том, что вы хотите, чтобы я вас нашел, то есть я не знаю, обрадуетесь вы моему приезду или нет, но все равно еду. Я верю в то, что у меня получится отыскать вас, это просто вопрос времени. Если нужно, я буду на каждом километре останавливаться и спрашивать дорогу у всех подряд и буду делать это до тех пор, пока не отыщу вас. В общем, настроен я решительно. Но мне даже ничего не пришлось предпринимать. Я просто еду и вдруг понимаю, что уже совсем близко, я это чувствую. Мое волнение и желание видеть вас возрастает с каждой минутой. Теперь я точно должен знать, куда ехать, чтобы не терять ни минуты. Я останавливаюсь перед какой-то огромной дачей, которая еще не достроена. Забор и дом в несколько этажей, строительство идет не снаружи, а внутри, в самом доме. В надежде кого-нибудь в нем отыскать я захожу, но никого не вижу в этой части дома. А чтобы попасть в другую его часть, нужно преодолеть проход на втором этаже, который еще не закончен, не залит цементом, а только покрыт щебнем. Я делаю первый шаг, и сразу же мне навстречу, приветливо улыбаясь, выходит человек. Я только собираюсь объяснить ему, что меня привело сюда, как он сам начинает говорить. Сказал, что мне никуда больше не нужно ехать и что я встречу вас, как только выйду за ворота. Сейчас вы будете там проходить. Я этому известию ужасно радуюсь, спешно благодарю прораба и иду к воротам, все еще не веря, что нашел вас. И, действительно, как только я открываю ворота, сразу же вижу вас. Сердце начинает колотиться бешено. Вы идете с какой-то полной пожилой женщиной и разговариваете. Я окликаю вас, и вы оборачиваетесь. К моему еще большему удивлению, вы мне очень рады, подходите ко мне и смотрите так ласково, что у меня кружится голова. А когда вы проводите рукой по моему лицу и чуть приподнимаете мой подбородок, я на грани обморока. В это время я вспоминаю, что женщина, которая была с вами, прямо сейчас стоит и наблюдает за нами, и, конечно же, ей видно, как я вас люблю. Тогда вы обнимаете меня, и все вместе мы идем по дороге. Продолжая меня обнимать, вы говорите с вашей спутницей о чем-то своем. А я всю дорогу иду рядом, испытывая чувство блаженства от вашей близости.
Я замолчал.
— Это все?
— Все!
— Да, Саша…
— Что да, Валерия Викторовна? Вы же обещали!
— Идем, пора возвращаться. По дороге домой можем заехать в дом, где когда-то жила моя бабушка, если хочешь.
— Тот, что вы описали в своем романе? Хочу!
— Тогда тем более нужно поспешить.
Только теперь я снова заметил рыбаков. Все это время их как будто и не было вовсе. Когда я рассказывал свой сон, мой внутренний взор полностью перенес меня в него. Я видел его заново. От присутствия реальной Валерии Викторовны и от произносимых мной вслух слов, душа моя затрепетала. При всей своей робости я так увлекся рассказом, что называл все, что рисовала передо мной моя чувственная память, нисколько не заботясь о степени откровенности. Я утратил всякую осторожность в словах, которой обычно придерживался. Но должен признаться, мне понравилось говорить вот так, взахлеб, увлеченно. Вопрос был только в том, что именно я сообщил своим сном ей и почему она отказалась его интерпретировать.
По тем же зарослям мы пробирались назад к дороге. Обратный путь показался коротким. Я был счастлив оттого, что Валерия Викторовна оставила всех — Евгения, Люсю и даже маму — и все это время пробыла со мной. На протяжении всей этой поездки я отмечал ее доброе и даже ласковое ко мне отношение. Былая ее властность никуда не девалась. И я все равно побаивался ее. А желание мое возрастало с каждой минутой.
Идти с Валерией Викторовной вот так вдвоем по пустынной дороге было настолько необычно, что я забыл обо всех своих страстях и наслаждался самим фактом ее присутствия рядом со мной. Мы шли молча. Пустынность открытого пространства вокруг нас обостряла восприятие каждого мгновения. Если раньше мы находились в городской суете с толпами людей, беспрерывной чередой событий, множеством дорог, огней, транспортом, высотками, мостами и светофорами, то сейчас нас окружали простор и тишина. Это было место ее силы. Здесь она вынашивала идеи и писала, могла оставаться долгое время, и ей было хорошо. Я же понимал, что без нее умер бы здесь от тоски. Оказавшись вне городской суеты, я осознал, что собой представляю я и что она. Ее внутренний мир был куда насыщенней и богаче моего, и здесь, среди покоя и тишины, он был ее силой, а моей слабостью. Остаться здесь наедине с собой я не смог бы, да и не хотел.