На этот раз мы не петляли по проселочным дорогам и довольно быстро добрались до основной трассы. Женя молчал, Люся снова уснула, а Валерия Викторовна за все время только и произнесла: «А в доме ничего не поменялось, все, как при бабушке». Я тоже молчал, смотрел в окно и наслаждался и самой поездкой, и ее результатом. Впервые мы с Валерией Викторовной не спорили и не ссорились, впервые она со мной не играла, не провоцировала и не исследовала. И впервые я почувствовал себя в безопасности рядом с ней. А про одну с Люсей кровать я давно позабыл.
Авто остановилось на обочине. Я знал о привычке Евгения пить в дороге кофе. Ларек остался чуть позади. Снова проснулась Люся. Сначала вышел Женя, она за ним. Валерия Викторовна оставалась в машине. Всю дорогу она пребывала в каком-то задумчивом, отстраненном состоянии. Я тоже решил выйти, размять ноги. Женя и Люся покупали себе кофе и собирались курить. Мы вернулись в машину. Я принес кофе и шоколадку для Валерии Викторовны. Ее и не спросил никто, хочет ли она чего-нибудь. Она тут же вышла из своей задумчивости, чему я очень обрадовался. Она снова была весела и глядела на меня тем своим любопытным взглядом, к которому я никак не мог привыкнуть и который волновал меня снова и снова. Она оценила мой жест и сделала выговор обоим, сидящим впереди. Со мной же хотела поделиться шоколадкой, но после того как я отказался, поделилась с Люсей. Несмотря на открытые окна, мы сидели в дыму. Валерии Викторовне это не понравилось, и Жене с Люсей пришлось докуривать, выйдя из машины.
После этой остановки Люся оживилась и уже не спала. Теперь она без конца переключала радио, сама, похоже, не зная, что ищет. Попадались и хорошие мелодии, но Люся не останавливала на них свой выбор. Я не обращал на это никакого внимания, потому что думал лишь об одном — мне безумно хотелось поцеловать Валерию Викторовну, поцеловать прямо здесь, на заднем сиденье, на глазах ее бывшего мужа и лаборантки.
Мы подъехали к знакомой девятиэтажке. Было не поздно, всего восемь вечера, но Женя вознамерился нас с Люсей подкинуть в город после того, как занесет вещи. Я поблагодарил Валерию Викторовну за поездку и за замечательно проведенное время, после чего со всеми попрощался. Я отказался от предложения Жени, решил пройтись. Люся с нескрываемой радостью осталась ждать Евгения. А я был счастлив отделаться от них обоих.
У меня было отличное настроение. Домой я не спешил. Автобус прекрасно подходил для того, чтобы подумать, мне было, что вспомнить, и я хотел «просмотреть» это все в голове. Ехать предстояло не менее сорока минут.
XIV
В библиотеке в Доме кроме литературы, необходимой для учебы, имелись тоненькие книжицы с небольшими статьями—размышлениями, которые можно было приобрести. Они выходили ежемесячно под номерами и издавались под логотипом Братства. Расходилось это чтиво между слушателями довольно быстро. Печать и бумага были качественными. К тому же легкие и небольшие по размеру, они идеально подходили для чтения в метро. Авторами статей были учителя Братства, причем не только нашего, и речь в них, как правило, шла о философах, которых мы проходили на лекциях. Новый номер я всегда мог видеть у Ани, она их покупала регулярно, но никогда не читала. Я не покупал, потому что, прочитав пару статей, пришел к выводу, что авторы переливают воду из пустого в порожнее. Снова ученичество, снова истина, платоническая любовь, рыцари, Дон Кихот и тому подобное. Повторение — мать учения, все истины уже сказаны, и все великое чрезвычайно просто. Статьи не содержали никаких оригинальных мыслей самих авторов.
Так, без особого интереса, я листал очередной купленный Аней номер, и передо мной на фото промелькнуло знакомое лицо. Я пролистал обратно, и таки да, не ошибся! С фото на меня смотрела г-жа Марина. Она с учениками в мастерской, и хоть фото черно-белое, на нем все равно был виден блеск ее глаз. Она была в длинной юбке и моем любимом шерстяном свитере. Я не мог оторваться от этого снимка. В комнату вошла Аня, и я сообщил ей, что этот номер я у нее конфискую. Аня попыталась возразить, сказала, что сама его еще даже не смотрела, но все было бесполезно, я уже прятал журнал к себе в сумку. С тех пор я следил за номерами и просматривал их все, тщательно, от начала до конца, останавливаясь на всех картинках и фотографиях. Долгое время я не находил того, что искал, и когда уже потерял всякую надежду, снова увидел ее фото. На этот раз она была с учениками в лесу. Молодые девушки и парни всегда терялись на ее фоне. Она была в походном плаще среди деревьев, ее взгляд был устремлен вверх. Я купил сразу два одинаковых номера и всю дорогу с жадностью рассматривал фото. Как я уже сказал, Марина Мирославовна не смотрела в объектив, а указывала рукой вверх. На ее запястье были часы. Она всегда носила эти часы. Взгляды учеников на этом фото, подобно моему сейчас, были устремлены на нее. Я завидовал ученикам на снимке, им посчастливилось находиться там и видеть все это своими глазами. Мне хотелось стоять там с ними, рядом с Мариной Мирославовной.