Большую часть дороги мы шли по лесу и наконец оказались на холме, у подножья которого раскинулся поселок. Не сговариваясь, мы пустились бежать вниз и довольно быстро оказались на небольшой извилистой улочке со скромными домиками, аккуратными оградами и ухоженными садами. Спустившись по ней, мы вышли к костелу. К нему примыкали старинные здания в стиле позднего барокко, которые ошеломляли своей красотой. Я давно увлекался архитектурой и во что бы то ни стало решил их осмотреть. Сергей не стал возражать и безучастно смотрел поверх старинной ограды на одну из башен костела. Я начал обходить строение, Сергей шел где-то позади. Я остановился перед мощными резными дверьми костела. По всем признакам они были закрыты, но только я собрался в этом убедиться, как навстречу нам вышел человек. Несмотря на жаркое время года, на нем была телогрейка.
— Что-то ищете, ребята? — довольно добродушно спросил, как мы уже догадались, сторож. — Закрыто уж все, каникулы.
— Каникулы? — неуверенно переспросил я, сомневаясь, что расслышал правильно.
— Так точно, лето же. А вы откуда, ребятушки?
— Мы из столицы, приехали помогать, живем у вас вон на том холме, в палатках, а работаем в ботаническом саду. Просто строение уж больно необычное, вот и подошли. Памятник архитектуры какой-нибудь?
— О, так я вам расскажу сейчас, коль временем располагаете?
Не глядя на Сергея, я утвердительно закивал головой.
— Сейчас у нас здесь институт, это вы, наверное, знаете, — педагогический. А раньше была гимназия, потом лицей. И духовная семинария здесь была. А еще раньше был костел, вот и иезуитский коллегиум еще в середине прошлого столетия был построен. Иезуитский орден здесь был. Но потом их изгнали, а здание отдали под гимназию. Учебные корпуса к костелу пристроили. И вот.
— Орден! — только и вымолвил я.
Старик, владеющий темой не хуже любого экскурсовода, пустился в исторические детали основания и развития гимназии. После того как я услышал слово «орден», мне сложно было сосредоточиться на чем-либо еще. Я пытался вникнуть в его увлекательное повествование, но не мог, все мысли занимал упомянутый «орден». Внимание вернулось ко мне, когда речь зашла о библиотеке гимназии — огромном по тем временам собрании, которое насчитывало около пятидесяти тысяч томов. Я взглянул на Сергея, он стоял со скучающим видом, и ему явно не терпелось идти дальше. Сторож не унимался, а я понял, что к рассказу об ордене он больше не вернется, как вдруг услышал не менее занятную историю: гимназия была преобразована в лицей, который затем был закрыт из-за революционного польского движения и перенесен в наш нынешний киевский национальный университет.
— А ботанический сад, где вы работаете, был заложен еще во времена лицея. А земли наши называли Волынскими Афинами.
— Да, земли у вас, и правда, знатные. Афины?!.
— А это вот наш дворик, вроде дворцового курдонера. Здесь раньше был уклон, вот архитектор и сделал террасу, лестницу, балюстраду и каменные фонарики.
После «иезуитского ордена» и «Волынских Афин» я даже не удивился архитектурной терминологии из уст сторожа. Рассказывал он от души, было видно, что он влюблен в эти места. И рассказывал бы еще долго, но скучающий вид Сергея вынудил его прерваться.
— Вы, ребята, если спешите куда, то в следующий раз заходите, коль желание будет. Я и чаем вас напою с домашним вареньем. И расскажу еще, что знаю. Вон военные памятники напротив, а дальше францисканский монастырь 1606 года, сейчас православный. Вы хорошее дело делаете, поэтому буду рад. И если на Замковой горе еще не были, обязательно сходите, с нее всю нашу долину видно. И ее отовсюду видать, вон она крепость, замок Боны, точнее, то, что от него осталось. Две башни уцелели. По главной улице пойдете до указателя, потом по стрелке и по серпантину наверх. Вы увидите, туда экскурсии водят. Это наша главная достопримечательность.