VIII
Я исправно продолжал дежурить в библиотеке по четвергам. Посетителей, как правило, было немного. В общем, не более двух-трех слушателей за дежурство. И еще ни разу в библиотеку не приходил кто-нибудь из старших учеников. Видимо, у них для этого выделялись специальные дни или особые часы. Пару раз заходили ребята из моей группы. При виде меня они немного удивились. Сближения с членами Братства, на которое я рассчитывал, не произошло. Я оставался новичком, который оказывает помощь Братству, за что ему мило и формально улыбаются. Г-жу Марину в Доме я не видел уже два четверга подряд. Тогда я отправился на вводный курс. Но ни в среду, ни в пятницу не застал ее на месте. Ее заменяла Тата, затем Форт. По правилам Братства, ученики к новичкам не допускались, исключительно старшие учителя.
Как только я слышал: «Марины Мирославовны сегодня не будет», — тут же вставал и выходил из аудитории. Это не укрылось от глаз дежурных. Они по-прежнему несли свою службу вне зависимости от кандидатуры лектора.
До Нового года оставалась неделя. Я вспомнил, как ровно год назад вместо лекции, по приглашению г-жи Марины, мы впервые отправились в Дом Братства. Помню ее в тот вечер, красивую, величественно прекрасную. Мне было трудно подолгу ее не видеть. Я скучал по ней, особенно в праздничные дни. В Братстве, как и в университете, начались каникулы. Конечно же, я попросил Аню поинтересоваться у Виталика, что с Мариной Мирославовной и как отмечают Новый год члены Братства. На первый вопрос Виталик то ли и сам не знал ответа, то ли знал, но не хотел говорить. В общем, как им было сказано, она куда-то уехала и со дня на день должна вернуться. А Новый год вроде бы будут встречать в Доме Братства в узком кругу — только руководители и старшие ученики. Виталик же собирался праздновать дома, так как дал обещание сыну провести Новый год с ним вместе. Аня же склонялась к мысли, что он не получил приглашения от Братства, иначе обязательно был бы там.
Я планировал встретить Новый год, как всегда, с семьей, а после полуночи собирался отправиться к друзьям. Валерию Викторовну я решил поздравить после Нового года звонком, и при удобном случае прийти с подарками на Рождество. А Марину Мирославовну во что бы то ни стало я собирался навестить до Нового года. С цветами я мог бы явиться и в Дом Братства, но мне этого не хотелось. Я надеялся увидеться с ней наедине, говорить с ней без официальной мишуры, выйти за рамки статуса ученика и предстать перед ней без ума влюбленным в нее парнем.
К встрече Нового года на протяжении дня я никак не готовился. Не ходил за покупками и подарками, не обсуждал место празднования с приятелями. Весь день я провалялся на диване в своей комнате. В пять вечера я принял душ, оделся и уже через четверть часа ехал в метро в направлении, которое было обозначено на карте в интернете. Введенный адрес высветился неподалеку от Дома Братства. Это объясняло, почему Марина Мирославовна оставалась в Доме допоздна. Она могла вернуться домой пешком. Пройти нужно было всего несколько кварталов.
В подземном переходе, где всегда полно цветов, я столкнулся с проблемой — цветов было мало и вид они имели, прямо скажем, неважный. Этого я никак не ожидал. Я ехал в полной уверенности, что выберу самые красивые и свежие розы. Ехать за цветами еще куда-нибудь времени не было, я боялся опоздать. Г-жа Марина могла уйти праздновать в Дом Братства, и тогда моя затея лопнула бы. Что-то нужно было делать, но что? И тут мне повезло, у самого выхода из метро я увидел людской круговорот — здесь продавались розы. Продавец не уставала расхваливать этот сорт, именуя его «гран-при». Цветы имели высокий стебель, свежие зеленые листья, сам цветок был почти черного цвета в форме небольшой раскрывшейся корзинки. Не такие, как я любил, но делать было нечего.
Две остановки я решил пройти пешком. На фоне белых заснеженных улиц темно-бордовый букет даже стал мне чем-то симпатичен. Нужный номер я увидел на жилом пятиэтажном доме. Я обогнул здание и зашел со двора. Передо мной было пять парадных. Дорожки к ним были расчищены от снега, в то время как палисадники утопали в сугробах. Под увесистыми белыми шапками кусты пригибались к земле. Я поднял голову. С карниза свисали огромные острые сосульки. Только теперь я заметил, что двор не был освещен. Но почти во всех окнах горел по-домашнему уютный желтоватый свет, который мягко освещал все вокруг. Я закрыл глаза и попытался представить, которое из окон ее. Таблички с номерами квартир на входной двери обледенели, их было не разглядеть. Я зашел в среднее парадное, напротив которого стоял. На лестничной клетке было четыре квартиры. А мне нужна была квартира под номером шестьдесят. Если я правильно подсчитал, она должна была быть именно в этом парадном на последнем этаже, крайняя справа. Меня бросило в жар. Я пустился вниз по лестнице, чуть не сбил с ног какую-то бабушку, извинился и выскочил во двор. Окна пятого этажа светились. Я решил подождать на улице, пока старушка зайдет к себе в квартиру. Мне нужно было как-то справиться с волнением. Чтобы отвлечься, я стал следить за поднимающимся по лестнице силуэтом. Когда бабуля скрылась в своей квартире, я снова зашел в подъезд, отряхнул снег с одежды, с волос, стукнул пару раз ботинками друг о друга, и ноги сами понесли меня по лестнице. Я взбежал наверх и перед дверью с нужным мне номером перевел дух. Сняв с цветов целлофан и набрав в легкие побольше воздуха, я нажал на звонок. За дверью залаяла собака. У меня сразу же появились сомнения, найду ли за этой дверью ту, которая мне нужна. Я уже мысленно ругал себя за то, что поверил какой-то базе данных, как услышал приближающиеся шаги и звук открываемого замка. В крайнем напряжении я застыл перед дверью и молил сам не знаю кого, чтобы мне открыла она.