В толковании сновидений я был новичком. Прочесть простую для понимания главу Фрейда, не означало уметь использовать полученную информацию на практике. Автор советовал начать со своих собственных сновидений, провести анализ, что я и пытался сделать. Это оказалось намного сложнее, чем я предполагал. Фрейд утверждал, что в каждом сновидении, а значит, и в моем, имеется нечто скрытое, то, о чем я не знаю. Что бы это могло быть? Но ясно же как божий день — Марину Мирославовну хочу! Но я решил придерживаться четких инструкций Фрейда. Основной смысл должен заключаться в свободных ассоциациях на тему сновидения. Причем любых, вне зависимости от их важности или абсурдности. Важно все, что только приходит в голову. Я находился в полном замешательстве, но принялся выполнять. Вышло вот что: Марина Мирославовна. Люблю. Хочу. Всё! Никаких скрытых смыслов. Но Фрейд это предвидел и учел в своей технике. Будь я у него на приеме, он, наверное, вытащил бы из меня большее количество ассоциаций, а затем за что-нибудь да зацепился бы. Но надеяться нужно было только на себя, а ассоциаций у меня было по-прежнему только три. По технике толкования цепляться нужно за ассоциацию, которая далась мне с трудом. Но все три дались мне легко, они пришли мне в голову моментально. Тупик. И это притом, что сам Фрейд советует начать анализ со сновидения, которое мало искажено. Мое, кажется, в самый раз. Может, я что-то упустил? Нужно было просмотреть главу снова, и я достал из-под кровати книгу. Через несколько страниц я уж было обрадовался, что не подпадаю ни под какие схемы и техники, как незамеченное ранее утверждение господина Фрейда развенчало мои представления о своей исключительности. Оказывается, простые и понятные сновидения как раз и искажены более всего! Что же получается, что я что-то утаиваю от себя же? Требовались детали, даже самые незначительные. Я устроился поудобнее, закрыл глаза и снова стал вспоминать. И как я ни старался, не было у меня этих деталей! Мой сон сводился к сплошному беспрерывному чувству. Но книга утверждала, что должны быть. Я не сдавался и через некоторое время увидел в комнате отеля две кровати. Их было две! Они стояли отдельно, каждая под стенкой, по обе стороны от окна. Это были старые пружинные кровати на металлических ножках. Вот оно! Теперь я должен был найти свободные ассоциации в связи с этими кроватями, о которых я так долго не вспоминал. Но у меня снова была только одна единственная ассоциация — Форт. Почему, я и сам не знал. При чем здесь он? Некоторое время я думал, гадал и наконец пришел к выводу, что представляю себе именно такую кровать у Форта дома. Так рисовалось в моем воображении. Что тут скажешь, абсурд да и только. Я же не был в комнате Фортунатэ, когда приходил к ним в дом на Новый год. Я не знаю, на чем он спит. И если рассуждать логически, то в наше время таких кроватей и не встретишь нигде. Скорее всего, у него в комнате стоит обычный мягкий диван. Почему же я увязываю эту кровать с ним? Вот и триумф дядюшки Фрейда — странная, непонятная ассоциация, которая имеет мои критические возражения. «Металлоискатель» сработал — копать нужно здесь. Ладно. Положим, ассоциации в связи с кроватью стандартны: секс, желание, страсть, любовь. И дальше я думал недолго: она и он, Марина Мирославовна и Форт, муж и жена. Во сне она пришла ко мне, спала со мной, значит, изменила мужу. Это мое желание, и это явное содержание моего сна. Далее, у них фиктивный брак, они не спят вместе, она ему не принадлежит. Это тоже мое желание, и это скрытое содержание моего сна. А была же еще одна деталь — расстегнутый голубой плащ на ней. Ассоциация опять только одна — мама. Как и в случае с кроватью и Фортом, я снова недоумевал. Причем здесь мама? Такого плаща у нее не было. Но мог бы и быть! У моей мамы по стилю мог бы быть именно такой плащ. Что общего у Марины Мирославовны с моей мамой? Марина Мирославовна старше меня, образована, красива, элегантна, дама — классика, и я люблю ее. Все без исключения подходит к моей маме, без сексуального желания, конечно же. Только теперь я осознал их схожесть. Еще я вспомнил, что во сне было три периода: до ее появления, во время и после. Сначала я в номере был один. Потом пришла она и была со мной. А затем, наутро, я снова остался один. Во сне все вышло не так, как мне хотелось. То есть я получил только одну часть желаемого — секс, но не ее саму. Осталось подвести итог. Я собирался сделать это быстро, недолго думая, так как во мне проснулся дикий аппетит, а на столе меня ожидали различные новогодние вкусности.