Его жена все это делала иначе. Говорила увлеченно и свободно, вела себя скромно. О целых эпохах она рассказывала просто и доступно, без закатывания глаз и приступов просветления. Поэтому я находил удовольствие и смысл в посещении одних и тех же лекций. И даже если слушал я отвлеченно, больше ловя взгляд, всматриваясь в жесты и движения, наслаждаясь интонациями и тембром ее голоса, нежели вникая в смысл, информация все равно поступала и откладывалась в памяти, пусть это были и поверхностные знания. Например, слушая лекцию о гностиках, я только и вынес, что были такие, гностики, с очередным тайным знанием о человеке, о Боге и о Вселенной. Кроме них, таким знанием, понятно, больше никто не обладал. Они отрицали материю, верили, что наша материальная Вселенная создана не Богом, а Демиургом, который сродни Сатане. И еще что-то об интуитивно постигаемом знании и иллюзорности мира. Вот, собственно, и все, что я усвоил на первой лекции. Потом я долго еще мог думать и говорить о Марине Мирославовне и мало о гностиках. Но затем, через полгода, была вторая, а затем и третья лекция на эту же тему. Мной уже давно был прочитан весь Герман Гессе.
И вот однажды Валерия Викторовна по своему предмету, зарубежной литературе, задала студентам «Демиана» Германа Гессе и «Процесс» Кафки. И в связи с этими двумя произведениями ею был произнесен уже знакомый мне термин: «гностики»! Я навострил уши. Речь шла о гностицизме, но теперь в изложении Валерии Викторовны. Как-то одно совпадение уже было — Платон. Теперь вот второе — гностицизм. То есть мне представился случай услышать еще одну лекцию на тему, которая освещалась в Братстве Мариной Мирославовной, но на этот раз в исполнении Валерии Викторовны! И, признаться, я ждал совпадений. Но Валерия Викторовна сразу же обратилась к Юнгу и говорила о модернизме ХХ столетия, в духе которого Гессе переосмыслил и изложил миф о Боге Абраксасе (существо или божество из «Демиана» — «Абраксас»). Как я уже знал из мифа, наш, низший, отрицаемый гностиками материальный мир, куда мы все попали, был миром, который создал не Бог, а Демиург. А целью было лишь проверить, действительно ли велико наше стремление к Богу. И если г-жа Марина говорила о духах и потусторонних существах Царства Света, коих, как дней в году, триста шестьдесят пять; о гностиках, отрекшихся от низшего мира во имя вечности; об учителях, живших одной лишь верой в общину, за что также предоставлялся билет в вечность, то Валерия Викторовна вела речь о модернизме и творческом процессе. Новый Бог Абраксас из царства разума, который упоминается в «Демиане» и который на изображениях имеет тело человека, голову петуха — символ восхода солнца, первым встречает всякий новый день, а вместо ног у него две змеи, олицетворяющие разум и слово. В руках он держит щит и меч — орудие борьбы со злом, выражает творческую волю, творческую активность, которая и порождает все сущее. Абраксас — источник творения, а стало быть, повелитель пространства и времени. Мир Абраксаса либо поглощает, либо порождает человека, дух противостоит материи, а сам Абраксас — и Бог, и Сатана, он дуалистичен, это светлая и темная энергии. Изо всех сил он искушает нас в ожидании нашего осознанного выбора между низшим, чувственным, и высшим, духовным миром. И если человек выбирает второе, Абраксас несказанно этому радуется. В свете этой лекции Валерии Викторовны многое, что оставалось для меня сокрытым и непонятным при чтении «Демиана», вдруг начало проясняться. Теперь я собирался прочесть его еще раз, уже с более глубоким пониманием, между чем и чем делал свой выбор герой романа. Да, лекции на одну и ту же тему были совершенно разными, да и совпадений почти не было. В одном и том же материале были расставлены совершенно разные акценты. И лекцию Валерии Викторовны я находил более академичной. Она мне понравилась больше, по крайней мере, вынес из нее я точно больше. Я так соскучился по смысловым нагрузкам, которых давно уже не получал в Доме!