— Я предлагаю тебе со мной работать. Не хочешь писать роман, не нужно, мы это пока отложим, на какое-то время, а то выйдет так, что я тебя заставила. Мне бы этого не хотелось. А вот своим аспирантом я тебя взяла бы.
Только я хотел сказать, что у меня нет темы, что я даже приблизительно не представляю, что писать и как это все вообще делается, как она успокоила меня, видимо, заметив мою растерянность.
— Я тебя знаю, Саша. Возможно, ты мой самый талантливый ученик. Ты читаешь нужные книги. И знаю, знаю, уже много раз слышала — у тебя есть работа, которая обеспечит твое материальное благополучие, для души у тебя есть Братство, но тогда у меня только один вопрос — почему ты пришел ко мне?
У меня всегда на все был ответ, но впервые я не знал, что сказать. Я мог бы объяснить, что совершенно не обязательно работать вместе, чтобы быть вместе. Все люди разные, они могут работать в разных местах, иметь разные профессии, это нормально. Но она зачем-то хотела изменить мою жизнь. И если я и был готов к переменам, то не к таким основательным. Я чувствовал, то, что мне сейчас было предложено, не мое. Я не был ее лучшим учеником, но даже не в этом дело. Чтобы быть с Мариной Мирославовной, я должен быть в Братстве, если с Валерией Викторовной, то стать писателем и аспирантом. Будучи тем, кто я есть, я не мог быть ни с одной из них. И если выбирать между Братством и Институтом литературы, то умом я больше тянулся ко второму, а душой — к первому.
Я понимал, что вслед за отказом последует обида и я снова не смогу видеться с ней некоторое время. Мне бы этого очень не хотелось. Но Валерия Викторовна и не ждала от меня молниеносного согласия, сказала, что примет любое мое решение, и попросила просто об этом подумать. После чего резко сменила тему и вдруг спросила об Ане. Она спрашивала о ней и раньше, но каждый раз я обрывал этот разговор. Я ни с кем не собирался обсуждать своих друзей. Я тесно общался с Аней, у меня было связано с ней очень многое. Но, в отличие от Виталика, я никого не собирался в это посвящать. Аня была моей первой девушкой и близким другом, и связь, которая установилась между нами однажды, не потерпела бы ничьего вмешательства. Любую попытку разбирать и анализировать наши с ней отношения я пресекал на корню. И каждый раз это заканчивалось ссорой, коих в последнее время становилось все больше и больше.
— Тебя послушать, так твоя Аня просто ангел во плоти. Ты же знаешь такую пословицу — в тихом омуте черти водятся. Так вот, перекладывая на психоаналитический язык — эффект маятника. Если оттянуть подвешенный на нити шарик максимально в одну сторону и отпустить, то он полетит в другую сторону с максимальной отдачей, что называется из одной крайности в другую. То есть во всем должна быть золотая середина, равновесие. А если человека все время клонит в одну сторону, всегда есть риск, что через какое-то время он улетит в противоположную. Мало кто умеет быть честным с собой и принимать себя таким, каков он есть. Чаще мы пытаемся выдавать себя не за того, кем являемся на самом деле. Кажется, что так легче, но это опасно. Носить на себе такую маску очень тяжело. Нельзя все время стараться показывать окружающим только свою светлую сторону. Намного легче открыться и перестать бояться своих желаний, эмоций, мыслей. Если все держать в себе, рано или поздно рванет. И тогда уж держись!
Я отказывался понимать ее слова. Аня была девушкой положительной. Хорошо училась, была приветлива и дружелюбна, не курила, не пила спиртное и не употребляла наркотики, много читала и любила театр. Всегда прекрасно выглядела. И почему ее должно куда-то там рвануть! Аня человек увлекающийся, и если уж что-то или кто-то был ей по душе, то увлекалась страстно, а как иначе? Правда, также быстро и перегорала. Но я не видел в этом ничего дурного. Я был в ней уверен, иначе зачем бы я столько времени поддерживал нашу дружбу. Мне она нравилась именно такой. Конечно же, у нее имелись слабости, она вовсе этого не скрывала. Но при этом она была целеустремленной, трудолюбивой и исполнительной. Если ставила какие-то цели, достигала их. Мне это нравилось. И именно она в один из вечеров притащила меня в Братство, а не в какой-нибудь ночной клуб, например. Я ценил нашу с ней дружбу и то доверие, которое существовало между нами. Мы с ней были схожи в главном, а все остальное не имело никакого значения. За своих друзей я стоял горой. Кто мог сказать обо мне больше, чем я сам, если не мои друзья. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, — эту мудрость я усвоил со школьной скамьи. Дружба всегда была для меня чем-то важным и незыблемым.