- Раньше ты так не считал... Что изменилось? - очередная попытка найти подвох, и разряд по моим нервным окончаниям...
- Да ничего...
- Вот и чудесно! Значит, не будем тревожить заказчика. Последуем составленному плану. - Мастер хотел возразить, но босс присек попытку резким жестом, и Мир неохотно уступил...как ни жаль, решения принимает не он!
- И так, Церера, ты готова к предстоящему уик-энду? - хмельная ухмылка на мерзком лице даёт понять- Люций наслаждается этой игрой! И получит от неё удовольствие, даже если я проиграю! Какая-то извращённая любовь к азартным избыткам профессии. Однако, если бы не она, вряд ли этот человек столько лет к ряду руководил бы самым элитным отрядом наемников...
- Всегда готова... - очевидный ответ на вопрос, который в нем даже не нуждался. В нашем мире отказаться, или хотя-бы усомниться- значит подписать себе приговор. Убей, или умри, как собака...
Как я нашёл свою Цереру...
Самир
Людям свойственно опаздывать... Конечно, всем, кроме меня. Я прежде не практиковал. Всегда отличался пунктуальностью и уважительным отношением ко времени. Однако, кажется, всё бывает впервые. Даже мне было суждено пережить суровое наказание за единожды проявленную нерасторопность...
Малышка Кира... Я помню её ещё шестнадцатилетним, дерзким и отчаянным подростком. И обстоятельства, при которых произошла наша встреча...
Возвращаться с войны не всегда легче, чем на неё идти. Окончив жёсткий армейский курс, ужесточенный по причине начала второй Чеченской, я сразу отправился на фронт. Амбиций выше крыши, горячее сердце, и жажда отстоять свою правду... Руководствуясь этими качествами, я быстро завоевал доверие военнокомандующего, и уважение собратьев по отряду. А как на войне заработать лимит доверия и авторитет, думаю, объяснять не стоит... Ещё желторотым пехотинцем я отнял множество жизней... Настолько, что со счета сбился. Своих прикрывал, никогда не поддаваясь трусости, и, не знаю уж, чем заслужил такую милость, но, вечно бросаясь в гущу резни и перестрелок, каким-то чудом выжил... Не прошло и двух месяцев, как меня повысили до лейтенанта, выделили самых отбитых ребят, и отправили на передовую.
Там и начался мой персональный ад, из которого выбрался пламенным Цербером, лишенным сна, раскаянья и рассудка. Чуть голова касалась жёсткой холодной земли, заменявшей подушку, мне являлись образы собратьев... Многие из них легли от руки врага. И просто бы легли... Я собственными глазами наблюдал, как они выглядят изнутри... И, ещё чаще, сам выпускал кишки, в отместку!
Так, не живя, а существуя, я отправился домой. Последняя жестокая битва, предшествующая относительной мировой, стала моим билетом в свободу... В свободу? Смешно подумать! Не бывает бывшего военного, как и былого, ставшего настоящим. После длительной реабилитации, я это осознал. Когда воспоминания о трупах, устилавших поле боя, загравированный в памяти запах горящей плоти, перестали вызывать приступы истерики и рвоты, стало ещё хуже... Эти фрагменты прошлого вообще прекратили что-либо вызывать! Стало наплевать! На всё! Как повар готовит пищу, швея мастерит вещи- я убиваю.
Именно понимание этой неисправимой истины заставило меня сделать шаг в яму, из которой не было пути! Я стал тем, кем считал себя уже давно... Хладнокровным убийцей, ублюдком, лишавшим жизни. За это неплохо платили, и я решил, что раз уж продал душу дьяволу, стоит хотя бы взять по-полной оплату...
Конечно, иногда приходили моменты самобичевания. Возможно, осталось во мне и что-то живое... Что отрицало темную сущность. Именно в такое время я подавлял порывы человечности опустошая бокалы виски.... Происходило это, как правило, в вечернее время. Когда оставался один на один со всеми своими чертями, и мы шептались, безмолвно, в нагнетающей тусклой комнате, из которой хотелось убраться.
Скитался от бара к бару, между дворами, пересекающими многоэтажки на окраине. Темно. Фонари если и были, то одиночные, и, чаще всего, сломанные. Звёзд не видно из-за набежавших туч. И тишина... Какая-то нездоровая, хоть и привычная. Тем отчётливее на её фоне показался чуть слышный девичий визг.
Обернулся... Он доносился от массивных мусорных баков, и исчез так же внезапно, как появился. А, чёрт побери, мало ли, что послышится! В конце концов, кошачья перекличка в весеннее время не многим отличалась от этого невнятного звука. Уже решил следовать своим путём дальше, пока внимание не привлёк другой, не менее странный, отклик. И, всё с той же стороны... Словно там какая-то борьба, очевидно, неравносильная. Периодические постукивания о ржавый металл, которые явно пытались сделать максимально незаметными для возможных прохожих.