Провел рукой по щеке, опустился к шее, оставляя по себе волну мурашек. Страстный поцелуй срывает разум, и я прижимаюсь ещё ближе... Ещё больше распаляя жар между нами. Опустился к груди и сжал ее через ткань рубашки. С губ срывались стоны... Обхватила свитер на нем, снимаю, он поддается, и принимается хаотично расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Его рубашке... Ее мне дала гувернантка за неимением женской спальной одежды.
Внизу живота обосновался тугой узел желания. Чувствую, каким влажным стало белье. Сжимаю его плечо и одним рывком сажусь на него, потираясь жаждущей ласки киской под лёгким кружевом трусиков о ткань его джинсов.
- Аааа... - Издаю хриплый стон, и он теряет остатки терпения, срывая с петель две последние пуговицы. Распахивает рубашку и накрывает шею, ключицы, грудь волной жарких поцелуев. Еле касаясь, и увеличивая напор, обводит языком круги по коже, прикусывая, а после - лаская влажными губами. Накрыл по очереди торчащие соски, чувствительная плоть ощутила дразнящие касания зубов, и я ускорила трение, выводя по клитору узоры жёсткой тканью его джинсов.
Закатила глаза... Желание сводит с ума! Чёрт возьми... Как я хочу его... Как я люблю...
- Жееняя... - На придыхании сорвалось его имя, и он до легкой боли сжал мои бедра, сам ускоряя движения. Накрыл ладонью мокрую полоску трусиков, и провел круговыми движениями по торчащей, влажной горошине. - Аааа... - Сбивчивые крики не прекращаются, запрокидываю голову, и на шею приходится страстный поцелуй, оставивший отметину.
- Моя... Ты Моя, Кира... - Рычит... И накрывает пальцами ремень. Слышу, как слетает пряжка и щелкает молния. Чувствую, как теплая, твердая головка упирается в сочащуюся дырочку. Поддаюсь бедрами.
- Пожалуйста... Пожалуйста... Хочу тебя! - И член врывается в меня, лишая способности мыслить, дышать, и чувствовать что-либо, кроме того неземного удовольствия, что он подарил.
Сминает волосы, целует опухшие, искусанные губы, и входит, скользит в меня на всю длину, один за одним срывая крики. Тело дрожит, и я в такт двигаюсь бедрами, делая толчки ещё более ощутимыми. Заполняет меня, растягивает... И стеночки киски начинают пульсировать. Быстрее... Набираем темп, в глазах мутно, дыхание сбивчивое. Ещё... Ещё... Ещё...
- Не могу больше, Женя... Пожалуйста... - Обхватил бедра с ещё большей силой, и стал неистово врываться, покрывая поцелуями все тело. Толчки разносили разряды по каждой клеточке, и меня накрыла волна такого сладкого оргазма... Кончала на нем, ощущая, как член внутри сокращающейся киски изливается жарким семенем.
- Люблю тебя.... Очень сильно тебя люблю....
Женя
Она ещё спит в моих объятиях. А я улыбаюсь, глядя на нее, как дурак! Любимая.... Желанная... Моя... Глажу огненные пряди и слушаю дыхание, мягко, незаметно накрывая поцелуями веки. Нет, мне не хватит никакого времени мира, чтобы насытиться ею... Никакой близости, чтобы я сказал - мне этого достаточно. Для этого я должен ощущать ее всегда... Везде... Всем телом... Всем сердцем...
Этим счастьем я не рискну. Я его не потеряю. Ради него я сделаю всё! Сделаю даже невозможное... И, тем более, возможное...
Аккуратно поднялся с дивана, чтобы не спугнуть ее мирный дрем. Накрыл одеялом, и нежно провел по контуру лица кончиками пальцев.
- Спи, любимая... Отдыхай... А я сделаю наше совместное счастье...
Вышел на балкон и набрал номер. Несколько гудков...
- Мир. Слушаю.
- Это Беляев. Звоню сообщить, что планы изменились. Я намерен сменить тактику с выжидания на нападение. Для этого мне нужна твоя помощь. Как смотришь на то, чтобы уже сегодня изменить ее жизнь?
Последний выстрел
Мир
- Аууу... Я уже здесь! Есть кто-нибудь? - Вскрикнул, безразлично вольно ступая по складу, некогда хранившему ящики с полу-протухшей рыбой. Резкий смрадный запах окутал обоняние. С непривычки, что возникла в довольно короткий срок, поморщился. - Я не буду бродить в этом зловонном месте до старости, Люций. Если хотел встречи - вот он я! Пришел! Выходи, и мы всё обсудим!
Тишина для военного - бесценный источник информации. С неё можно выведать порою больше, чем с лживой беседы. Прикрыл веки и навострил все органы восприятия. Вслушиваюсь. С северной стороны завывает ветер. Выбито стекло в окне с южной стороны. Значит, его открыли, чтобы сквозняк разогнал скопившуюся затхлость. Значит, я не один, меня слышат, и молчат намеренно. Хриплое сдержанное дыхание, доносящееся из-за штахетов, подтверждает моё заключение.