— Арабская ночь, — осипшим голосом закончил за неё мужчина.
— Да. У вашей дочери в комнате висит несколько картин и на них изображены именно эти цветы. Когда вчера я позвонила вашему сыну и спросила, что он может мне рассказать об этом сорте лилий, он ответил, что это любимые цветы его сестры.
— Он знает? — сдавлено спросил Кан, наклоняя голову к закованным рукам и утирая катившиеся по щекам слёзы. Он оплакивал свою дочь. Наверное, впервые за то время, что провёл в этих стенах.
— Нет, не знает, — покачала головой девушка. — Не от меня он должен услышать такое.
— Хорошо, — прошептал он, закрывая глаза. — Значит, она соврала мне. Все эти годы, я как дурак верил, что моя дочь жива, а она... Моя бедная малышка. Столько лет... — голос его звучал приглушённо. — За что?
— Что произошло с вами и вашей семьёй? — спросила Лана. — Почему вы сбежали?
Равиль Кан открыл глаза, и, откинувшись на спинку стула, словно смирившись с неизбежным, заговорил:
— Моя жена никогда не работала, она занималась воспитанием дочери. Я считал, что так будет лучше, а сам изо дня в день вкалывал как проклятый, стараясь чтобы у моих девочек было всё. Я был так занят... В какой-то момент я вдруг осознал, что что-то не так. Моя малышка замкнулась, ушла в себя настолько глубоко, спрятавшись в панцире, что её было уже не достать. Мы с женой первое время не понимали, что происходит, думали, она заболела. Но реальность оказалась куда страшнее. Моя дочь была беременна.
Лана слушала его тихий голос, словно только так он мог говорить об Анне. Мозг девушки непрерывно выполнял возложенную на него функцию, анализировал, делал выводы. Марик. Анна. Поразительное сходство слепого мальчика и его старшей сестры. Внезапный отъезд из родного города. Непоколебимая уверенность мужчины в том, что его дочь — Анна никогда не бросит своего брата.
— Сколько ей было? — впервые за долгое время подала голос Хелен.
— Когда она родила сына, ей не было и десяти.
— Боже! — прошептала женщина.
— Что он может, этот Бог, если заставил её пройти через такое? — раздражённо бросил тот. — Моя жена сдалась. Не выдержала... Может, чувствовала свою вину, за то, что не углядела. Я сам винил её, хотя вслух никогда не произносил обидных слов. Она просто вздёрнулась в нашей ванной, пока ни меня, ни дочери не было дома. С тех пор я даже имени её не произносил вслух. Она умерла для нас: для моей дочери, для меня. Эта женщина испугалась порицания общества, будто кто-то из нас без греха. Загляните в любую семью, их шкафы ломятся от скелетов. — Горько усмехнулся Равиль. — И я решил, что нам лучше уехать. Начать жизнь с начала, отправить дочь в школу... Я так и не узнал, кто был тем ублюдком. Моя девочка молчала. Но я точно знал только одно, это было насилие, и если бы я нашёл этого... — он не договорил, только его руки сжались в кулаки, продолжая за него невысказанную мысль. — Я быстро продал дом и, собрав кое-какие вещи, мы вдвоём сели в самолёт. Денег с продажи дома хватило на частную клинику, на новые документы и дом, в котором сейчас живёт мой сын. Точнее внук. Роды были тяжёлыми. Маленькая, худая девочка с огромным животом, то ещё зрелище. Ей сделали кесарево. А позже доктор сообщил нам, что наш Марик слепой от рождения и никогда не сможет видеть. Это был удар!
Воцарившаяся в комнате тишина, была почти осязаемой, она давила, лишала возможности дышать, из неё хотелось выбраться. Сбросить с себя оцепенение и, как и Равиль чуть ранее, крикнуть охрану. Лану подташнивало. Детство Доры было ужасным! Детство Анны... Слов, способных выразить весь тот ужас, что в прошлом пришлось пережить этой семье, не было.
— Ты спрашивала меня в прошлый свой приход кое о чём? — обратился к Лане мужчина, стряхивая с неё оцепенение. — Произнесла имя.
— Тина?
Он едва заметно кивнул:
— Это имя моей дочери, данное ей при рождении.
Вот почему Марик слышал от отца это имя. В глубине души Анна так и осталась для него его маленькой Тиной. И ещё слова Доры, показавшиеся бредом, расставили всё на свои места: «Он любил их обеих...»
— И ещё... — заключённый в упор посмотрел на сидящую напротив Хелен. — Я хочу выйти отсюда.
— С чего вы решили, что я смогу помочь вам?
— Потому, что он не убил тех людей, — ответила за него Лана.
Глава 22
20 июня 2017 год
Она нашла её на кладбище. В полном одиночестве. На том же самом месте, где несколькими днями ранее услышала правду о семействе Берг. Но сегодня всё было иначе. Другим был день: тёмные тучи неслись по свинцовому, нависшему низко над их головами, небу, подгоняемые ветром. Земля — чёрная и скользкая от прошедшего недавно дождя, из-за чего изумрудная листва на деревьях казалась ещё более яркой, словно вобрав в себя все цвета пасмурного дня. В отличие от прошлого раза, сегодня Лана заметила несколько фигур в отдалении — кто-то пришёл навестить мёртвых. Они одинокими фигурами стояли в отдалении, скорбно склонив головы, словно в молитве.