Она перевела взгляд на, сидевшую в полуметре от неё, Лану:
— У тебя есть дети?
— Нет.
— Тогда тебе не понять ту боль, что испытывает мать при виде своего умирающего ребёнка. Ежедневно просыпаться в страхе, что он уже не дышит. Смотреть, как изо дня в день на его нежной коже появляется новая отметина от уколов, а синяки от них уже не проходят. Наблюдать, как его тело меняется... А вечером, когда он засыпает, прощаться с ним... может навсегда. И бояться уснуть...
Было жаль эту измученную горем молодую мать и то, что ей приходиться переживать такие страдания. Где та чёртова справедливость, благодаря которой одни проживают счастливую жизнь, а другим приходиться всё время бороться?
— Извини... — только и смогла выдавить из себя Лана, вспоминая свою мать и, что случилось с той при похожих обстоятельствах.
— Да ладно, — вяло отмахнулась Дора, прикуривая новую сигарету. — Ты-то тут причём? Я уже смирилась с неизбежным. Доктора говорят, что уже не долго...
Она резко замолчала, отвернувшись, и Лана вдруг пожалела о том, что вообще пришла сюда. О чём она думала, собираясь, вызвать на разговор Дору? Что женщина, у которой умирает маленький сын, будет просто счастлива, поболтать о прошлом?
Они так и сидели молча, плечо к плечу, две женщины, лишь на короткое время сведённые судьбой. В тягостном молчании смотрели на маленьких пациентов, выведенных на свежий воздух. Некоторые казались вполне здоровыми, их болезни были не видны глазу, у других же все симптомы были на лицо: заторможенные движения, сутулые маленькие спины, бледные лица. Лана поняла, что лишняя в этом месте, ей вообще не стоило всего этого затевать. Здесь лишь мучения и страх.
— Мне пора. — Обронила Лана, поднимаясь со скамейки.
Но Дора, словно очнувшись от своих мыслей, мёртвой хваткой вцепилась в руку девушки, оставляя на коже красные вмятинки от коротких ногтей. Голова со светлыми волосами затряслась из стороны сторону:
— Нет, не уходи, посиди ещё. Ко мне тут редко кто заглядывает. Ты же понимаешь, родных у меня больше нет... Знаешь, они мне так часто снятся — мои родители. И всегда в той одежде, что была на них в последний день их жизни. Мать в синем платье и отец... Они смотрят на меня и всегда молчат. Но я вижу их укоризненный взгляд. Они словно спрашивают меня: «Почему мы мертвы, а ты нет?» Если бы они были живы, всего бы этого не было. Ни сына, ни больницы, — она поморщилась. — Они бы не допустили.
— Ты скучаешь по ним? — спросила Лана, только лишь для того, чтобы что-то сказать. Она понимала насколько глупо задавать такой вопрос человеку, каждую неделю посещает могилы родных.
— У меня есть, чем заняться в этой жизни, кроме как лить слёзы по ушедшим. Их не вернёшь, а мой сын нуждается во мне.
Лана поняла, что другого шанса задать тот единственный вопрос, из-за которого она здесь, больше не будет. Ей было противно то, что она хотела воспользоваться этой надломленной, измождённой молодой женщиной, но где-то там, за стенами этого больничного городка, в неведении жил слепой парень, который до сих пор ждал пропавшую сестру и который был не виновен в грехах своего отца.
— Дора, ты же помнишь Анну? — ступила на хрупкий лёд Берсон.
— Как я могу забыть, — никаких эмоций в тихом голосе, лишь отрешённый взгляд. — Я не должна была связываться с ней. Наверное, самой большой моей ошибкой было знакомство с Анной Кан.
— О чём ты? Что такого сделала тебе Анна?
Дора какое-то время сидела молча, но всё же спустя почти минуту, произнесла:
— Она... — секунду помедлила, словно ища подходящие слова, — лишила меня Макса. У неё даже не хватило ума отойти в сторону, когда он выбрал меня! Постоянно вешалась ему на шею, преследовала его и днём и ночью.
Такую версию событий тех лет, Лана слышала впервые. Эта версия отличалась от того, что происходило на глазах у Ланы почти семь лет назад. Она хорошо помнила молодого человека, с которым встречалась Анна, видела его пару раз, когда приезжала вместе с собакой - поводырём для подготовки Марика. Высокий, широкоплечий, капитан футбольной команды, любимчик преподавателей и тайный кумир многих студенток. Он был звездой! Но по какой-то известной лишь ему причине выбрал Анну: темноволосую, тихую девушку, едва достающую ему до плеча. Хотя парня можно было понять, ему хватало женского внимания со стороны развязных, готовых на всё девиц. Он был для них лакомым куском. А Анна казалась пришельцем среди тех красоток. И вот теперь Лана узнаёт, что совсем не милая, тихая Анна была избранницей Макса. Ею была Дора!