Я всегда считала, что в моменты подобные этому, чувства обостряются до предела. Я смотрела в широко распахнутые глаза, сидящих передо мной людей и чувствовала их страх. Зловонный, он словно поднимался из их поганого нутра, заполняя собой всё пространство комнаты, заползал в дальние углы. Страх неизвестности, абсурдности ситуации, того что ты наконец осознаешь, что не хозяин положения. Что не в силах что-либо изменить, а решает всё кто-то другой с оружием в руках. Решает — жить тебе или умереть. Я видела эти испуганные, вопрошающие взгляды, направленные все до единого на одного единственного человека в этой комнате. На меня.
Они задавались только одним вопрос: «За что?» Но я молчала. Мне было плевать, на чувства этих людей. Они все были виновны! Все они, причинившие мне боль, по одну сторону, а я — их каратель по другую. Помню, что больше всего меня удивила тишина, воцарившаяся за праздничным столом. Никто не издал ни звука. Гнетущая тишина, так говорят про такие моменты. И легко можно было представить, что все, как и прежде, что это просто секундная пауза, затишье, перед новым витком ничего не значащего разговора. Но она растягивалась, постепенно складываясь в минуты.
Но вскоре шок прошёл, и я начала ощущать мерзкое дыхание огромного дома. Еле слышно доносилась классическая музыка из кабинета отца, от которой меня всегда тошнило. Звон наполненных бокалов, вдруг ставших неуместными и отставленных в сторону. Вилки ещё недавно плавно скользящие по тарелкам, с лязгом занимающие свои места.
— Что ты с ней сделал? — холодно прозвучал мой вопрос.
— Ты сама виновата, принцесса, не стоило тебе открывать рот.
Он просто смеялся надо мной. Он, надменно вскинув свои чёрные брови, снова пытаясь обвинить меня в чём-то. Всё, как и раньше...
— Что ты с ней сделал? — повторила я вопрос и, подняв карабин, прицелилась. Я почувствовала, как тёплое дерево упёрлось мне под ключицу, ощущала свой дрожащий палец на спусковом крючке. Кровавый туман так до конца не рассеялся, лишая возможности мыслить здраво.
Он не человек! Он чудовище, которое никогда не остановиться. В тот момент, когда мой палец плавно надавил на металлический язычок, мне было плевать на обещание, данное себе — оставить его напоследок. Я хотела его смерти!
— Нет! — раздался совсем рядом мужской крик и в следующе мгновение тишину разорвал оглушительный выстрел, застрявший у меня в ушах. Словно в замедленной съёмке я видела, как ненужная жертва, медленно оседает на пол, увлекая за собой белоснежную скатерть со всем содержимым стола. Смотрела в такие знакомые глаза, которые постепенно стекленеют, теряя связь с этим миром, и не могла пошевелиться. Я словно окоченела, превратилась в камень.
— Зачем? — шептала я и глаза мои наполнялись слезами. — Господи, Макс, зачем ты это сделал? Зачем пытался остановить меня?
Я с ужасом наблюдала, как из распростёртого на полу тела постепенно уплывает жизнь, и предсмертная судорога пронзает его. А кровь всё текла и текла, густая, вязкая, перемешиваясь с вином из опрокинутой изумрудной бутылки. Из такой же бутылки, только с меньшим количеством нолей в чеке, мы с Анной отметили конец учебного года. Пили, смеялись, были почти счастливы и замыслили первое убийство.
А сейчас я стояла над неподвижным телом и вспоминала прошлое. Я так ярко увидела тот солнечный день, когда впервые столкнулась с тем, кто в последующие годы, занял все мои мысли, словно на миг вновь оказалась в том далёком прошлом. Я смотрела в самые невероятные глаза на свете и понимала, что уже не будет, как прежде. Меня засасывало в пучину чувств, из которой не было выхода. И первое его: «Привет!» и моё невнятное, как мне казалось, лихорадочное бормотание в ответ. Он был особенным! Не похожим на всех остальных. И он должен был принадлежать только мне! Но Анне он был нужен больше. Милой, родной мне Анне, которая была мне больше, чем подруга. Она была моей обратной стороной. Она была частью меня.
Но это было так давно...
И сегодня, как и почти год назад, я не видела ничего вокруг, только его. Бездыханное тело Макса на полу моей гостиной. Помню, как перехватило дыхание от осознания того, что так просто можно лишить невинного человека жизни. И это сделала моя рука! Мой палец привёл в движение механизм. Ещё минуту назад он дышал, говорил, горячая кровь бежала по его венам, устремляясь к жадно бьющемуся большому сердцу, стремящемуся насытиться кислородом. Он любил! И вот его уже нет! Он просто исчез, оставив вместо себя лишь постепенно остывающую оболочку. И даже страшно прикоснуться, потому что знаешь, что это уже не он, не тот Макс, которого я знала прежде. Я беззвучно оплакивала его. Но та самая часть наверху, продолжала наблюдать за теми переменами, что происходили в этот момент за столом. Я видела, как мой приёмный отец, сидевший во главе стола, постепенно приходит в себя, как его тёмные брови ползут к переносице, как лицо делается пунцовым от той злобы, что заполняет всё его нутро. Он так до конца и не верит, что стоящая перед ним убийца, осмелился на такое.