— Переезжаете?
Равиль Кан вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Но, как только он увидел Лану, плечи его расслабились.
— С чего ты так решила?
— Все эти вещи...
— Собрались делать ремонт, — пояснил мужчина, вытирая пыльные руки о штаны и подходя к гостье. Взгляд его был уже не таким суровым, как в последнюю их встречу и Лана с удивлением задалась вопросом, почему же ей, всего пару месяцев назад, было так страшно встречаться, а уж тем более говорить с этим человеком. — Как насчёт чая?
Берсон улыбнулась и кивнула:
— Не было времени вас поздравить с освобождением, — сказала девушка, выходя следом за хозяином на веранду и опускаясь в ветхое плетёное кресло. Оно уже стало для неё родным. — Ваш адвокат справилась на отлично.
— Без тебя бы ничего этого не было, — покачал головой Равиль, занимая место напротив и разливая по чашкам тёмный чай. Такого густого, насыщенного напитка Лана больше нигде не пробовала.
— Как Марик? — смотрела она в сторону юноши.
Мужчина перевёл глаза на сына и его собаку и взгляд его потеплел. Те двое, ничего не замечали вокруг, погружённые в игру. Взмах руки, полёт, захват цели зубами, смех и всё по новой. Взмах руки...
— Вроде бы счастлив.
— Вы ему сказали?
Он кивнул:
— В тот же день, как только вернулся домой. Время не лечит, оно просто постепенно, день за днём, стирает из нашей памяти ценные для нас куски прошлого. Делает нас невосприимчивыми. Так же и сын, он помнит сестру, но боль от потери уже не та, что была бы семь лет назад. И это, наверное, к лучшему. — Пожал он плечами и, проведя рукой по отросшим волосам, продолжил. — Через неделю годовщина...
— Да, я помню, — сказала Лана, хотя говорить почему-то не хотелось. Помнила она и ещё кое-что... обещание, данное Доре.
— Я всё жду, когда ты мне расскажешь о том, что на самом деле произошло с моей дочерью. Думал ты придёшь раньше...
— Я посчитала, что вам нужно дать время побыть с сыном.
— Я устал гадать, понимаешь? Все эти семь лет я каждый день... — он не договорил, ему было слишком тяжело.
Спустя двадцать минут они ещё какое-то время посидели в тишине, нарушаемой лишь громким лаем собаки.
— Так вот о каком правосудии ты говорила мне в нашу прошлую встречу, — отозвался Равиль, его пальцы побелели от напряжения, он вымещал свою злость на кресле. — Я своими собственными руками облегчил мучения убийце моей дочери. Если бы я знал тогда.
— Я не это имела в виду. В то время я ещё не знала, кто виноват в смерти Анны, были лишь догадки.
— Но ты уверена, что именно тот ублюдок расправился с моей девочкой?
— Думаю, да, — подтвердила девушка.
— Думаешь? — нахмурив тёмные брови. — А если это опять ложь? Что если эта стерва обвела вокруг пальца и тебя?
— Эта, как вы говорите, стерва, была очень привязана к вашей дочери.
— И это ты тоже узнала от неё? — раздражительно бросил Кан.
— Не только. Не забывайте, я говорила с теми, кто был знаком и с вашей дочерью, и с Дорой. Но, если вы не доверяете лучшей подруге вашей дочери, если вы мне не верите, у вас есть возможность проверить.
— Ты говоришь о том, что бы я дал согласие на то, чтобы они откопали мою малышку? — его лоб прорезала глубокая морщина. — Она столько мучилась при жизни! Неужели, думаешь, я пойду на то, чтобы её беспокоили и после смерти?
— Вы будете знать правду, — ответила девушка, пожимая плечами, — если вам не достаточно моего слова.
— Я просто не доверяю этой женщине, — сказал Равиль. — После всего...
— И, тем не менее, благодаря ей вы больше не в тюрьме.
— Ты забыла, как я там оказался! — напомнил он девушке и сменил тему. — Как она, кстати?
— Без изменений.
В тот день, после звонка, ей пришлось оставить почти бездыханную молодую женщину, чтобы встретить бригаду скорой помощи у входа на кладбище. Дорога была каждая секунда. Но и это не помогло. Было уже слишком поздно. За разговорами время было упущено. В больнице Дора Берг впала в кому.
— Если она придёт в себя, вряд ли скажет тебе спасибо, за то, что ты не позволила ей умереть.
— Дора вряд ли когда-нибудь очнётся. Она на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Доктора говорят, что её организм постепенно умирает. Мозг не реагирует, органы отказывают.
— И всё ради чего? Чего она добилась? — раздражённо бросил мужчина.
— Она отомстила убийце вашей дочери. Отомстила за себя и своё детство, — напомнила девушка, понимая, что не в силах переубедить этого мужчину. Да и не хотелось.
Марик, наконец, услышал их голоса и подошёл поздороваться с гостьей. Он был рад её видеть. Они пили вместе чай и слушали болтающего без умолку юношу. Он с восторгом рассказывал о собаке, об их прогулках недалеко от дома, но это пока, как пояснил молодой человек. О затевавшемся ремонте и мыслях об учёбе. Когда темы для разговоров иссякли, Лана поднялась.