— Но я думала, что Макс и Анна... — начала Лана, но так и не успела договорить, её спутница резко остановила её, взмахнув тонкой бледной рукой с зажатой между пальцами сигаретой.
— Все так думали. Той осенью мне было не до отношений: учёба, родители, которые глаз с меня не сводили. И мы договорились, что пока не будем афишировать нашу связь. Встречались тайно. А с Анной он был лишь по одной причине, чтобы быть ко мне ближе. И мне приходилось общаться с этой заучкой, только чтобы провести лишнюю минуту рядом с Максом.
«Какая девушка позволит своему парню такое? — потрясённо думала девушка. — И как сильно отличается, сказанное Дорой про свою пропавшую подругу, от того, что я тогда видела собственными глазами».
Берсон до сих пор помнила и те взгляды, которыми обменивалась парочка, и те мимолётные прикосновения, которые не укрылись от неё. А значит, всё это видела и сама Дора. Насколько нужно бояться расстроить своих родителей, чтобы терпеть такое? Или возможно ей это нравилось? Быть наблюдателем. А может, Макс работал на два фронта, и его устраивало то, что его желали две девушки сразу? Да к тому же лучшие подруги. Может это была, своего рода, игра?
— А зачем отец Анны вообще пришёл к вам?
— Он искал свою заблудшую овечку, — зло бросила Дора, лицо её при этих словах исказилось, а на глазах выступили слёзы. — Неожиданно ворвался в дом и всё пошло не так...
Её руки затряслись, когда она попыталась достать ещё одну сигарету из пачки — третью. Было видно, что ей тяжело вспоминать тот кошмар.
— К кому конкретно он пришёл? — не унималась Лана. — К тебе, к лучшей подруге его дочери? Или может к Максу? Ведь все вокруг считали, что он и Анна пара? Может он хотел поговорить с ним, выяснить, знает ли Макс, где его дочь?
Та лишь слабо пожала худыми плечами, отчуждённо наблюдая за снующими туда-сюда фигурками людей, но спустя какое-то время Лана всё же услышала ответ:
— Понятия не имею, зачем приходил. Как только он... — она запнулась и тяжело сглотнула, слова давались с трудом, — переступил порог дома, начался весь тот ужас. Он кричал, размахивал оружием. И я уже не в силах была разобрать, что этому человеку вообще было нужно. Но если он и хотел знать, где Анна... Довольно странный он выбрал способ, ты не находишь? Да к тому же я понятия не имела, куда подевалась его дочурка. Моё мнение, она просто сбежала. Укатила с каким-нибудь первым встречным подальше от своего папаши и слепого братца.
Лана непроизвольно напряглась, услышав, как зло эта женщина говорила о невинном мальчике - инвалиде. Но выяснить хоть что-то, что могло бы помочь найти сестру этого мальчика, было важнее, чем затевать ссору на глазах у всей больнице.
— А Макс, он мог знать, где Анна?
— Нет, не думаю, — ответила Дора, пожимая плечами, — но даже если он что-то и знал, мне не успел об этом рассказать. Этот человек лишил его такой возможности.
— А твои родители? Возможно, они были в курсе?
Собеседница Ланы вздрогнула, и, прищурив свои вмиг потемневшие голубые глаза, взглянула на Лану:
— А с чего ты вообще решила, что мои родители могли знать, куда подевалась Анна?
Лана поняла, что перешла черту дозволенного. Не стоило ей заходить так далеко, в своих расспросах, она заставила Дору насторожиться. Всё чего добилась, это подозрительного взгляда собеседницы. Ещё один такой вопрос и Лану попросят убраться отсюда.
— Просто предположение, — произнесла, как можно непринуждённее девушка и сменила, вдруг ставшую опасной, тему. — Могу я заглянуть к твоему сыну как-нибудь? Что он любит, может игрушки или сладости?
Ещё секундой ранее замкнутое, напряжённое лицо Доры просветлело, губы растянулись в улыбке. Так могла улыбаться только любящая мать, беззаветно преданная своему ребёнку.
— Думаю, мягкой игрушки будет достаточно. Он любит плюшевых мишек, — глаза Доры сделались влажными, — как и его мама. Макс подарил мне такого, когда пришёл поздравить с днём рождения с тот самый день. Огромный медведь с белой плюшевой шёрсткой, красным бантом и заплаткой на ухе. Это было так мило! Последний подарок...
Слова Доры резко оборвались. Лана вдруг почувствовала, как тело, сидящей рядом женщины напряглось, а взгляд направленный вдаль, стал колючим.
— Вот чёрт! Мне пора. — Обронила та, резко поднимаясь со скамейки. «Она словно увидела что-то или кого-то...» — подумала Лана и проследила за её взглядом, но никого не увидела: лишь забор из железных прутьев и редких прохожих за территорией больничного парка. Дора уже отошла на несколько шагов, когда Лана слегка повысив голос, спросила:
— Как зовут твоего сына?
— Макс! В честь отца, — заявила та прежде, чем скрыться за дверью больницы.