Она скривилась и ответила:
— Было мерзко.
Его глаза полыхнули яростью, и когда он заговорил снова, она поняла, что выбрала верно. Все сомнения, терзавшие её минутой ранее, отпали.
— Ты лжёшь! Таким, как ты всегда нравиться, что с ними делают. Они просто тащатся от этого. Со всеми было так, сначала они пищат и умоляют отпустить их, но потом замолкают.
— И много их было, таких как я? — спросила она, незаметно для мужчины вынимая из сумочки новый длинный шприц, до краёв наполненный бесцветной жидкостью.
Ему даже не нужно было отвечать, всё было написано на его лице. Увидев его мерзкую похотливую улыбку, она пальцем сдёрнула колпачок и резко вогнала иглу в мужское бедро, до упора надавив на поршень. Потребовалось лишь пара секунд, чтобы проделать всё это, и когда до него дошёл смысл того, что только что произошло, было уже слишком поздно. Девушка, словно, не замечая воплей отчаяния, аккуратно надела колпачок на иглу и убрала пустой шприц в сумку.
Сколько же горя причинил ей этот человек! Сколько слёз она выплакала в подушку, сколько бессонных ночей провела! Первые месяцы были самыми трудными. Она словно лишилась чего-то важного. Словно цветок, срезанный острым лезвием ножа, лишённый корня, оставленный медленно увядать, день за днем, теряя силы. Тогда ей казалось, что жить больше незачем, что всё кончено. Но постепенно она стала обрастать новыми корнями, тянулась к свету, как к чему-то необходимому. Ей начало казаться, что всё в прошлом. Ну, или почти всё.
Она провела ладонью по тому месту, где был уродливый шрам, растянувшийся на несколько десятков сантиметров ниже пупка. Лишь он, едва ей стоило взглянуть на себя в зеркало, напоминал о том, что ей пришлось пережить. Годы стёрли воспоминания, оставив лишь лёгкий привкус горечи. И дитя! Она смотрела на этого мужчину, изучала каждую морщинку на бледной коже, каждую складку на располневшем теле, каждый волосок. Искала сходства и не находила. И была благодарна Богу за то, что он оградил её от мук, видеть в чертах своего ребёнка, монстра отца.
И сейчас она была всего лишь зрителем! Сидела в первом ряду и молча наблюдала, как дыхание мужчины становиться сбивчивым, как его глаза постепенно перестают замечать окружающую его обстановку, как он тихо стонет. Как угасает.
Когда всё было кончено, она встала. Она больше ни минуты не могла находиться в этом доме, в этой комнате, среди его вещей и запаха. Ей пора было возвращаться домой. Сейчас только одно было важно. Будущее с Максом, который никогда не узнает, что она только что сделала...
Выжившая
Я никогда ещё в жизни не испытывала таких сильных эмоций! Было много всего. Но такого... никогда! Я словно смотрела на всё происходящее со стороны. Словно часть меня отделилась, и теперь наблюдает за всем с высоты птичьего полёта, если это вообще было возможно.
Я помню, как перехватило дыхание от осознания того, что так просто можно лишить человека жизни. Ещё минуту назад он дышал, говорил, кровь бежала по его венам, устремляясь к жадно бьющемуся сердцу, стремящемуся насытиться кислородом. И вот его уже нет! Он просто исчез, оставив вместо себя лишь постепенно остывающую оболочку. И даже страшно прикоснуться, потому что знаешь, что это уже не он. Не тот Макс, которого я знала прежде...
Часть меня наблюдала за теми переменами, что происходили в этот момент за столом. Я видела, как мой отец, сидевший во главе стола, напротив, постепенно приходит в себя. Как его тёмные брови медленно ползут к переносице, как его лицо делается пунцовым от той злобы, что заполняет всё его существо. Он так до конца и не верит, что стоящий перед ним убийца, осмелился на такое.
Только не в его доме!
Только не в его семье!
Я видела его лицо, искажённое яростью, слышала тихий голос убийцы. И всего лишь один вопрос, на который тот ждал ответ.
«Почему?»
Но отец молчал. Я ждала, что вот сейчас он что-нибудь скажет, остановит этот хаос, проникший в наш дом, но слышала лишь тишину. А потом случилось то, что никто не мог предвидеть. Единственный ребёнок в этом доме побежал. Глупый, глупый мальчишка! Он проскользнул мимо меня, мимо убийцы за моей спиной. Я слышала, как из груди его матери с шумом вырывается воздух. Ощутила, как воздух за моей спиной, пришёл в движение. А затем раздался выстрел. Он показался мне ещё более громким, чем первый. Ему оставалось каких-то пару шагов до спасительной свободы, рука его уже тянулась к ручке входной двери, когда я почувствовала, как мир снова взорвался и в этот момент он упал...
Часть меня, шептала:
«Сделай что-нибудь. Беги!»
И я не оборачиваясь, тихо проскользнула в кухню, и только приоткрытая дверь, отделяла меня от того кошмара. Я слышала, как голова мальчика ударяется об пол, как женщина в красном пару раз всхлипывает, но после окрика убийцы, как по команде замолкает, прижав салфетку к трясущимся пухлым губам. Она ещё до конца не осознала, что только что, на её глазах убили её единственного сына. Она тихо шепчет его имя, повторяя его снова и снова, как заклинание. Зовёт его. Но тщетно. И тогда она срывается со своего места, в попытке приблизиться к своему ребёнку, но новый выстрел останавливает её.